Неточные совпадения
Митя. Как же не тужить-то? Вдруг
в голову взойдут такие мысли: что я такое за человек на
свете есть? Теперь родительница у меня
в старости и бедности
находится, ее должен содержать, а чем? Жалованье маленькое, от Гордея Карпыча все обида да брань, да все бедностью попрекает, точно я виноват… а жалованья не прибавляет. Поискал бы другого места, да где его найдешь без знакомства-то. Да, признаться сказать, я к другому-то месту и не пойду.
Скажите, Любовь Гордеевна! Я теперича
нахожусь в таком сумнении, что не могу этого вам выразить. Положение мое
в вашем доме вам известно-с: от всякого зависим, от Гордея Карпыча я, можно сказать, пренебрежен совсем; у меня только и было одно чувство что к вам-с: если же от вас я буду принят
в насмешку, значит, лучше мне не жить на свете-с. Это вы поверьте душе моей. Я вам истину говорю-с.
Неточные совпадения
Долгое время
находилась я
в состоянии томления, долгое время безуспешно стремилась к
свету, но князь тьмы слишком искусен, чтобы разом упустить из рук свою жертву!
Он чувствовал всю мучительность своего и её положения, всю трудность при той выставленности для глаз всего
света,
в которой они
находились, скрывать свою любовь, лгать и обманывать; и лгать, обманывать, хитрить и постоянно думать о других тогда, когда страсть, связывавшая их, была так сильна, что они оба забывали оба всем другом, кроме своей любви.
Признаюсь еще, чувство неприятное, но знакомое пробежало слегка
в это мгновение по моему сердцу; это чувство — было зависть; я говорю смело «зависть», потому что привык себе во всем признаваться; и вряд ли
найдется молодой человек, который, встретив хорошенькую женщину, приковавшую его праздное внимание и вдруг явно при нем отличившую другого, ей равно незнакомого, вряд ли, говорю,
найдется такой молодой человек (разумеется, живший
в большом
свете и привыкший баловать свое самолюбие), который бы не был этим поражен неприятно.
Вымылся он
в это утро рачительно, — у Настасьи
нашлось мыло, — вымыл волосы, шею и особенно руки. Когда же дошло до вопроса: брить ли свою щетину иль нет (у Прасковьи Павловны имелись отличные бритвы, сохранившиеся еще после покойного господина Зарницына), то вопрос с ожесточением даже был решен отрицательно: «Пусть так и остается! Ну как подумают, что я выбрился для… да непременно же подумают! Да ни за что же на
свете!
Так думал Топоров, не соображая того, что ему казалось, что народ любит суеверия только потому, что всегда
находились и теперь
находятся такие жестокие люди, каков и был он, Топоров, которые, просветившись, употребляют свой
свет не на то, на что они должны бы употреблять его, — на помощь выбивающемуся из мрака невежества народу, а только на то, чтобы закрепить его
в нем.