Идет — по деревьям шагает, Трещит по замерзлой воде, И яркое солнце играет В косматой его бороде. Дорога везде чародею, Чу! ближе подходит, седой. И вдруг очутился над нею, Над самой ее головой!
Свекровь ее тут же, старушка, Трудилась; на полном мешке Красивая Маша, резвушка, Сидела с морковкой в руке. Телега, скрыпя, подъезжает — Савраска глядит на своих, И Проклушка крупно шагает За возом снопов золотых. «Бог помочь! А где же Гришуха?» — Отец мимоходом сказал. — В горохах, — сказала старуха. «Гришуха!» — отец закричал, На небо взглянул. «Чай, не рано? Испить бы…» Хозяйка встает И Проклу из белого жбана Напиться кваску подает.
Рядом с ним шагал Федюшка в отцовском картузе. Каштанка глядела им обоим в спины, и ей казалось, что она давно уже идет за ними и радуется, что жизнь ее не обрывалась ни на минуту.
Длинный, костлявый, немного сутулый, он медленно шагал по камням и, поводя своим горбатым, хищным носом, кидал вокруг себя острые взгляды, поблескивая холодными серыми глазами и высматривая кого-то среди грузчиков.