Вот вам происхождение горностаевых муфт и боа, беличьих тулупов и лисьих салопов,
собольих шуб и воротников, медвежьих полостей — всего, чем мы щеголяем за Уральским хребтом!
На плечах накинута
соболья шуба редчайшей воды (в"своем месте"он носит желтую лисью шубу, а в дорогу так и волчьей не брезгает), на голове надет самого новейшего фасона цилиндр, из-под которого высыпались наружу серебряные кудри; борода расчесана, мягка, как пух, и разит духами; румянец на щеках даже приятнее прежнего; глаза блестят…
— Максимушка! — сказал он, принимая заискивающий вид, насколько позволяло зверское лицо его, — не в пору ты уезжать затеял! Твое слово понравилось сегодня царю. Хоть и напугал ты меня порядком, да заступились, видно, святые угодники за нас, умягчили сердце батюшки-государя. Вместо чтоб казнить, он похвалил тебя, и жалованья тебе прибавил, и
собольею шубой пожаловал! Посмотри, коли ты теперь в гору не пойдешь! А покамест чем тебе здесь не житье?
На приближенных Елизаветы Петровны посыпались милости. Особенно награжден был Алексей Григорьевич Разумовский. В самый день восшествия на престол он был пожалован в действительные камергеры и поручики лейб-кампании, в чине генерал-лейтенанта. Немедленно был отправлен в Малороссию офицер с каретами, богатыми уборами и
собольими шубами за семейством нового камергера.
Неточные совпадения
В самом деле, в щегольских парных орехового дерева санях рядом с Зиновьем Алексеичем сидел кто-то, закутанный в ильковую
шубу и дорогую
соболью шапку.
Ой ты, княгиня, княгинюшка, // Молодая ты наша молодушка!.. // Хороша тебе находка — // Куньи
шубы, //
Собольи пухи, // С поволоками глаза, // Со киваньем голова,
Приподымаюсь, смотрю: человек в богатой медвежьей
шубе, в
собольей шапке, с черными глазами, с черными как смоль щегольскими бакенами, с горбатым носом, с белыми оскаленными на меня зубами, белый, румяный, лицо как маска.
Пантелей-государь ходит по двору, // Кузмич гуляет по широкому, // Кунья на нем
шуба до земли, //
Соболья на нем шапка до верху, // Божья на нем милость до веку. // Сужена-то смотрит из-под пологу, // Бояре-то смотрят из города, // Боярыни-то смотрят из терема. // Бояре-то молвят: чей-то такой? // Боярыни молвят: чей-то господин? // А сужена молвит: мой дорогой!
Григорий Александрович, одетый в дорожный, но роскошный костюм: в бархатных широких сапогах, в венгерке, крытой малиновым бархатом, с
собольей опушкой, в большой
шубе, крытой шелком, с белой шалью вокруг шеи и дорогой
собольей шапкой на голове, проходил мимо этой раззолоченной раболепной толпы, как Голиаф между пигмеями, часто даже кивком головы не отвечая чуть не на земные поклоны.