Неточные совпадения
Тут башмачки козловые
Дед внучке торговал,
Пять раз про цену спрашивал,
Вертел в руках, оглядывал:
Товар первейший сорт!
«Ну, дядя! два двугривенных
Плати, не то проваливай!» —
Сказал ему купец.
Вздохнул Савелий… — Внученька!
А внученька! — «Что, дедушка?»
— По-прежнему взгляни! —
Взглянула я по-прежнему.
Савельюшка засматривал
Мне в очи; спину старую
Пытался разогнуть.
Совсем стал белый дедушка.
Я обняла старинушку,
И долго у креста
Сидели мы и
плакали.
Я
деду горе новое
Поведала свое…
— Пять тысяч рублей ассигнациями мой
дед заплатил в приданое моей родительнице. Это хранилось до сих пор в моей вотчине, в спальне покойницы. Я в прошедшем месяце под секретом велел доставить сюда; на руках несли полтораста верст; шесть человек попеременно, чтоб не разбилось. Я только новую кисею велел сделать, а кружева — тоже старинные: изволите видеть — пожелтели. Это очень ценится дамами, тогда как… — добавил он с усмешкой, — в наших глазах не имеет никакой цены.
Неточные совпадения
Тут и я, не стерпев больше, весь вскипел слезами, соскочил с печи и бросился к ним, рыдая от радости, что вот они так говорят невиданно хорошо, от горя за них и оттого, что мать приехала, и оттого, что они равноправно приняли меня в свой
плач, обнимают меня оба, тискают, кропя слезами, а
дед шепчет в уши и глаза мне:
— Не попал! — завыл
дед и засмеялся или
заплакал.
— Мне тяжело ехать, собственно, не к Ляховскому, а в этот старый дом, который построен
дедом, Павлом Михайлычем. Вам, конечно, известна история тех безобразий, какие творились в стенах этого дома. Моя мать
заплатила своей жизнью за удовольствие жить в нем…
— Раздел поминал!.. Так это он у вас на раздел займовал! — злобно захохотав, вскрикнул Самоквасов. — Охота была вам ссужать такого бездельника, шалыгана непутного.
Плакали, сударь, ваши денежки,
плакали!.. Это ведь он со мной тягается — выдели его из капитала, порушь отцами,
дедами заведенное дело… Шиш возьмет!.. Вот что!.. Совсем надо взбеситься, чтобы сделать по его… Подлец он, мерзкий распутник!..
Да,
деды живали, мед да пиво пивали, а мы живем и корочки хлеба порой не сжуем; прадеды жили — ни о чем не тужили, а мы живем — не
плачем, так ревем».