«Кому на Руси жить хорошо» (Некрасов Н. А., 1877) по всей классике
Да, видно, Бог прогневался. Как восемь лет исполнилось Сыночку моему, В подпаски свекор сдал его. Однажды жду Федотушку — Скотина уж пригналася, На улицу иду. Там видимо-невидимо Народу! Я прислушалась И бросилась в толпу. Гляжу, Федота бледного Силантий держит за ухо. «Что держишь ты его?» — Посечь хотим маненичко: Овечками прикармливать Надумал он волков! — Я вырвала Федотушку, Да с ног Силантья-старосту И сбила невзначай.
Трубят рога охотничьи, Помещик возвращается С охоты. Я к нему: «Не выдай! Будь заступником!» — В чем дело? — Кликнул старосту И мигом порешил: — Подпаска малолетнего По младости, по глупости Простить… а бабу дерзкую Примерно наказать! — «Ай, барин!» Я подпрыгнула: «Освободил Федотушку! Иди домой, Федот...
(На малом шляпа круглая, С значком, жилетка красная, С десятком светлых пуговиц, Посконные штаны И лапти: малый смахивал На дерево, с которого Кору подпасок крохотный Всю снизу ободрал, А выше — ни царапины, В вершине не побрезгует Ворона свить гнездо...
Панька, разноглазый мужик с выцветшими волосами, был подпаском у пастуха, и, кроме общей пастушьей должности, он еще гонял по утрам на росу перекрещиванских коров. В одно из таких ранних своих занятий он и подсмотрел все дело, которое вознесло Голована на верх величия народного.
Другой — Марк Лобов, старшего класса ученик, худой, вихрастый и острый парнишка, был великий озорник и всеобщий гонитель: насвистывает тихонько и щиплет, колотит, толкает ребят, словно молодой подпасок овец. Как-то, вижу я, донимает он одного смирного мальчика, и уже скоро заплачет мальчик.
Тогда я спала в амбаре, и рано утром, когда из всех домов выгоняли скотину, я просыпалась и, закутавшись в одеяло, садилась на ступеньки амбара и смотрела на проходящих коров, за ними шли козы и в конце с длинным хлыстом небольшого роста подпасок, и, проходя мимо меня, он лихо бил этим хлыстом по земле, подгоняя отстающих.
– Скажи, почему у подпасков ноги гладкие, у женщин ноги гладкие, а у тебя в рубцах?
Теперь это уже не хлопчик, а настоящий парубок, и только круглые карие глаза и смущённая улыбка напоминают прежнего тихого подпаска.
Тогда я спала в амбаре, и рано утром, когда из всех домов выгоняли скотину, я просыпалась и, закутавшись в одеяло, садилась на ступеньки амбара и смотрела на проходящих коров, за ними шли козы и в конце с длинным хлыстом небольшого роста подпасок, и, проходя мимо меня, он лихо бил этим хлыстом по земле, подгоняя отстающих.