«Старые годы» (Мельников-Печерский П. И., 1857) по всей классике
Заря в небе зарумянится, а в павильоне песни, пляс да попойка. Воевода, Матвей Михайлыч, драгунский, Иван Сергеич, губернатор и другие большие господа, — кто пляшет, кто поет, кто чару пьет, кто с богиней в уголку сидит… Сам князь Алексей Юрьич напоследок с Дуняшей казачка пойдет.
Впереди него стоит роскошно одетая, красивая дама в шляпке с белым пером. Она заметно волнуется, напряженно ждет, и одна щека у нее от волнения лихорадочно зарумянилась.
Лизанька и отворяя не ждала совсем — глазам не верила, и встретила их запыхавшись, с забившимся внезапно сердечком, как у пойманной пташки, вся заалев, зарумянившись, словно вишенка, на которую она ужасно как походила.
По лестнице, действительно, поднимался доктор; ступеньки поскрипывали под его легкими шагами. Полное, добродушное лицо его с мороза зарумянилось, он смотрел по-праздничному, как практикант, заранее довольный тем, что он найдет у больного.
Глядишь, через несколько дней глаза заблестели, кожа на лице зарумянилась, руки стали мягкими, да и сама ты стала поглядывать на одноклассников уверенней.
Её голубые глаза сияли, а щёки зарумянились от ледяного бриза, поднимавшего снежный вихрь.
Глядишь, через несколько дней глаза заблестели, кожа на лице зарумянилась, руки стали мягкими, да и сама ты стала поглядывать на одноклассников уверенней.
Щёки девушки зарумянились от стыда в удивления перед собственной смелостью, и она рассмеялась своим обычным приятным смехом.