Неточные совпадения
— Вот до чего мы с вами договорились, — с улыбкой сказала Марья Ивановна. — В богословие пустились… Оставимте эти
разговоры, Марко Данилыч. Писание — пучина безмерная, никому вполне его не понять, разве кроме людей, особенной благодатью озаренных, тех людей, что имеют в устах «слово живота»… А такие люди есть, — прибавила она, немного помолчав, и быстро взглянула на Дуню. — Не в том дело, Марко Данилыч, — не невольте Дунюшки и все предоставьте воле Божией. Господь
лучше вас устроит.
— Главное-то вот в чем, Марко Данилыч, — продолжала Дарья Сергевна. — Прислушивалась я давеча к ихним
разговорам — да никак не могу обнять их разумом. Что-то уж оченно мудрено, а
хорошего, кажись, немного. Хотите — верьте, хотите — не верьте, а Марья Ивановна Дунюшку смущает.
— Не видишь разве, тятенька, что Дуня ничего не может теперь придумать…
Лучше эти
разговоры отложить до другого времени.
— Да вот, Осип Иваныч, хотим вам на Марью Потапьевну пожаловаться! никакого
хорошего разговору не допускает! сразу так оборвет — хоть на Кавказ переводись, — ответил один юный корнет, с самым легким признаком усов, совсем-совсем херувим.
— Прощайте, дьякон, — сказал фон Корен, пожимая дьякону руку. — Спасибо вам за компанию и за
хорошие разговоры. Насчет экспедиции подумайте.
— Облекаю старого дурака в молодую шкуру и возвращаю его по принадлежности! — проворчал Цвибуш. — Я не шучу, а говорю правду! Политика много
лучше разговоров, из которых не выйдет решительно ничего путного…
Неточные совпадения
На что Чичиков отвечал всякий раз: «Покорнейше благодарю, я сыт, приятный
разговор лучше всякого блюда».
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного
разговора. Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как
лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в
разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
Разговор сей… но пусть
лучше сей
разговор будет в следующей главе.
В голове просто ничего, как после
разговора с светским человеком: всего он наговорит, всего слегка коснется, все скажет, что понадергал из книжек, пестро, красно, а в голове хоть бы что-нибудь из того вынес, и видишь потом, как даже
разговор с простым купцом, знающим одно свое дело, но знающим его твердо и опытно,
лучше всех этих побрякушек.
Так как
разговор, который путешественники вели между собою, был не очень интересен для читателя, то сделаем
лучше, если скажем что-нибудь о самом Ноздреве, которому, может быть, доведется сыграть не вовсе последнюю роль в нашей поэме.