Неточные совпадения
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять
тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам — двадцать
тысяч убытку. Убиваться не из чего — не по
миру же, в самом деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей с тюленем развязаться!..»
— Вина
миру пропоено на двести на десять целковых… здешнему старосте две синеньких — десять рублев… писарю сотня… голове пятьдесят… в правлении тридцать… окружному пятьсот… помощнику окружного да приказным пятьдесят… управляющему
тысяча… палатским приказным триста… да по мелочам, на угощенья да на извозчиков приказным, секретаря в баню возил, соборному попу на ряску купил — отец секретарю-то, — секретарше шаль, всего двести пятьдесят; итого, значит, две с половиной
тысячи.
Фернандо // Отдашь!.. ты верно содрогнешься // Пред тем, что я предпринял. А! Соррини! // Она моя… и честь ее моя. // Когда б ты дал мне
тысячу миров // За эту девушку… я б их отвергнул все! // Не принуждай меня, не принуждай // К убийству.
Неточные совпадения
— На вот, я тебе подарю, не хочешь ли? — прибавил он. — Что с нее взять? Дом, что ли, с огородишком? И
тысячи не дадут: он весь разваливается. Да что я, нехристь, что ли, какой? По
миру ее пустить с ребятишками?
«Джакобы Саназары» писаны для них:
тысячи раз изображенная борьба непризнанного таланта с людьми, с целым
миром потрясает их до дна души…
— Ба, — сказал Дронов. — Ничего чрезвычайного — нет. Человек умер. Сегодня в этом городе, наверное, сотни людей умрут, в России — сотни
тысяч, в
мире — миллионы. И — никому, никого не жалко… Ты лучше спроси-ка у смотрителя водки, — предложил он.
Странно было видеть, что судьбы
мира решают два десятка русских интеллигентов, живущих в захолустном городке среди семидесяти
тысяч обывателей, для которых
мир был ограничен пределами их мелких интересов.
— Клим Иванович — газету нужно! Большую демо-кра-ти-че-скую газету. Жив быть не хочу, а газета будет. Уговаривал Семидубова — наиграй мне двести
тысяч — прославлю во всем
мире. Он — мычит, черт его дери. Но — чувствую — колеблется.