В Успеньев день, поутру, Дмитрий Петрович пришел к Дорониным
с праздником и разговеньем. Дома случился Зиновий Алексеич и гостю был рад. Чай, как водится, подали; Татьяна Андревна со старшей дочерью вышла, Наташа не показалась, сказала матери, что голова у ней отчего-то разболелась. Ни слова не ответила на то Татьяна Андревна, хоть и заметила, что Наташина хворь была притворная, напущенная.
Неточные совпадения
Нежно поглядывая на Дунюшку, рассказывал он Марку Данилычу, что приехал уж
с неделю и пробудет на ярманке до флагов, что он, после того как виделись на
празднике у Манефы, дома в Казани еще не бывал, что поехал тогда по делам в Ярославль да в Москву, там вздумалось ему прокатиться по новой еще тогда железной дороге, сел, поехал, попал в Петербург, да там и застрял на целый месяц.
Пришел Зиновéй
с поро́шей — охотничий
праздник.
Из края в край по всей православной Руси гудят торжественно колокола, по всей сельщине-деревенщине, по захолустьям нашей земли
с раннего утрá и стар, и млад надевают лучшую одежду и молитвой начинают
праздник.
Тихо и ясно стало нá сердце у Дунюшки
с той ночи, как после катанья она усмирила молитвой тревожные думы. На что ни взглянет, все светлее и краше ей кажется. Будто дивная завеса опустилась перед ее душевными очами, и невидимы стали ей людская неправда и злоба. Все люди лучше, добрее ей кажутся, и в себе сознает она, что стала добрее и лучше. Каждый день ей теперь
праздник великий. И мнится Дуне, что будто от тяжкого сна она пробудилась, из темного душного морока на высоту лучезарного света она вознеслась.
— Что это такое у Манефиных? После заутрени всей обителью к игуменье в келью пошли,
с пением! Что за
праздник такой?
По всему околотку только у него одного каждый Божий
праздник мясные щи да пироги
с говядиной на стол ставились, каждый год к Васильеву дню свиная голова к обеду подавалась, на Никиту-репореза — гусь, на Кузьму-Демьяна — курица, на Петра и Павла — жареная баранина.
Пришла Пасха, и наемный люд, что работал у него на прядильнях и рубил суда, получив расчет в Великий четверг, разошелся на
праздник по своим деревням; остались лишь трое, родом дальние; на короткую побывку не
с руки было им идти.
Дождались они светлого
праздника, помолились, похристосовались, разговелись как следует да
с первого же дня и закурили вплоть до Фоминой.
Псалтырей
с часословами надо, кадильниц ручных — на
праздниках покадить…
И птицы, и животины в каждом дому водилось
с залишком, без мясных щей никто за обед не садился, а по
праздникам у каждой хозяйки жарилась гусятина либо поросятина.
А тут, спасенным делом обедню да лежачую на листу вечерню отпевши, посельский старец Нифонт
с дорогими гостями, что наехали из властного монастыря, — соборным старцем Дионисием Поскочиным, значит, барского рода, да
с двумя рядовыми старцами, да
с тиуном, да
с приказчиком и
с иными людьми, — за трапезой великий
праздник Пятидесятницы справляли да грешным делом до того натянулись, что хоть выжми их.
— А кто нынешней весной в Астрахани всю икру и рыбу хотел скупить?.. А?.. Ну-ка, скажи! Да видно, бодливой-то корове Бог рог не дает. Не то быть бы всем нам у
праздника, всем бы карманы-то наизнанку ты повыворотил… Не выкинь Меркулов
с Веденеевым своей штуки, псом бы нам пришлось по твоей милости зубы на полку класть.
На Пасху, на Рождество Христово, на Богоявление Господне, на Происхождение честных древ животворящего креста, а также на Успение Пресвятыя Богородицы — храм у нас в этот день, и на дни памяти преподобного отца нашего Стефана Савваита и священномученика Феодора, архиепископа александрийского — приделы сим угодникам Божиим устроены при нашем храме, — во все оные
праздники здешние помещики, господа Луповицкие, принимают нас
с животворящим крестом и со святой водой
с достодолжным благоговением и, могу сказать,
с радостью.
Иные приехали еще накануне
праздника с вечера, другие рано поутру, и все были в церкви.
Много там всяких неверных живет в одних
с Божьими людьми деревнях — есть «геры», все одно что жиды, только говорят меж собой по-русски, а молятся по-еврейски, приемлют обрезание и празднуют жидовские
праздники…
Через неделю Петр Степаныч поехал к Патапу Максимычу в Осиповку, а потом в город переговорить
с Колышкиными. Он обещал невесте каждый
праздник приезжать в Вихорево.
Неточные совпадения
Вот, окружен своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной //
С ключами старого Кремля; // Нет, не пошла Москва моя // К нему
с повинной головою. // Не
праздник, не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел на грозный пламень он.
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский
праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? //
С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та,
с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто
праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться
с ним, // Как я
с Онегиным моим.
Но вот багряною рукою // Заря от утренних долин // Выводит
с солнцем за собою // Веселый
праздник именин. //
С утра дом Лариной гостями // Весь полон; целыми семьями // Соседи съехались в возках, // В кибитках, в бричках и в санях. // В передней толкотня, тревога; // В гостиной встреча новых лиц, // Лай мосек, чмоканье девиц, // Шум, хохот, давка у порога, // Поклоны, шарканье гостей, // Кормилиц крик и плач детей.
— Сыны мои, гимназисты. Приехали на
праздники. Николаша, ты побудь
с гостем, а ты, Алексаша, ступай за мной.