И прежде приходило это ей в голову, но зная, что в Луповицах больше полутораста дворов, и
судя по заволжскому, где нет таких больших селений, была уверена, что найдет в селе не один постоялый двор.
Под эти слова еще человека два к Колышкину в гости пришли, оба пароходные. Петр Степаныч ни того, ни другого не знал. Завязался у них разговор о погоде, стали разбирать приметы и
судить по ним, когда на Волге начнутся заморозки и наступит конец пароходству. Марфа Михайловна вышла по хозяйству. Улучив минуту, Аграфена Петровна кивнула головой Самоквасову, а сама вышла в соседнюю комнату; он за нею пошел.
Неточные совпадения
— За копорку-то
по головке не гладят, в тюрьму даже сажают, а на кантонку пошлины сбавили. Вот тут поди и
суди!.. — молвил Марко Данилыч.
— Свят ли он, не свят ли, Господь его ведает, знаем только, что во святых он не прославлен, — молвил Зиновий Алексеич. — Да и то сказать, кажись бы, не дело ему
по торговле да кабалам
судить. Дело его духовное!
— Конечно, это доподлинно так! Супротив этого сказать нечего, — вполголоса отозвался Доронин. — Только ведь сам ты знаешь, что в рыбном деле я на синь-порох ничего не разумею.
По хлебной части дело подойди, маху не дам и советоваться не стану ни с кем, своим рассудком оборудую, потому что хлебный торг знаю вдоль и поперек. А
по незнаемому делу как зря поступить? Без хозяйского то есть приказу?.. Сам
посуди. Чужой ведь он человек-от. Значит, ежели что не так, в ответе перед ним будешь.
— Узнавать-то нечего, не стоит того, — ответил Морковников. — Хоша ни попов, ни церкви Божьей они не чуждаются и, как служба в церкви начнется, приходят первыми, а отойдет — уйдут последними; хоша раза
по три или
по четыре в году к попу на дух ходят и причастье принимают, а все же ихняя вера не от Бога. От врага наваждение, потому что, ежели б ихняя вера была прямая, богоугодная, зачем бы таить ее? Опять же тут и волхвования, и пляска, и верченье, и скаканье. Божеско ли это дело, сам
посуди…
Так говорили, не зная монастырских порядков, не помня ни владычних десятильников, ни приказчиков, ни посельских старцев, ни тиунов, что
судили и рядили
по посулам да почестям…
— Против этого неможно ничего сказать, Марья Ивановна. Ваши речи как есть правильные, — отозвался Марко Данилыч. — Да ведь я
по человечеству
сужу, что, пока не помер я, Дунюшке надо к доброму, к хорошему человеку пристроиться.
— Не моги роптать, отец Анатолий, — внушительно сказал ему Израиль. — Воля святого владыки. Он лучше нас знает, что нам потребно и что излишне. Всякое дело от великого до малого
по его рассуждению строится, и нам
судить об его воле не подобает.
Хоша его дело и чисто, да у дяди, надо думать, рука сильна, не миновать, слышь, Петру Степанычу, чтоб до московского сената не дойти, —
посудят ли там по-божески — один Господь ведает, а теперь покамест все закрыто.
— По-моему, надо об эвтом деле
посудить, — молвил Марко Данилыч.
— Так-то оно так, — отвечал голова, — а по-человечески
судя, этак поступать бы ей не следовало.
По себе
сужу: когда пришла ко мне Божья благодать и над гробом моей белой голубушки, Настеньки-покойницы, очувствовался и заклятье сам себе дал бросить непутную жизнь, не сразу он поверил мне, не тотчас даже стал говорить со мной о чем-нибудь дельном.
По себе
сужу, сам от безделья до того, бывало, доходил, что стал
по всему нашему заволжью самым последним человеком, знаться со мной никто не хотел, ребятишки даже
по́ходя надо мной смеялись да надругивались, сколько им хотелось.
Я, с трудом спускаясь, пробирался по крутизне, и вот вижу: слепой приостановился, потом повернул низом направо; он шел так близко от воды, что казалось, сейчас волна его схватит и унесет; но видно, это была не первая его прогулка,
судя по уверенности, с которой он ступал с камня на камень и избегал рытвин.
По убеждению его выходило, что это затмение рассудка и упадок воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до высшего своего момента незадолго до совершения преступления; продолжаются в том же виде в самый момент преступления и еще несколько времени после него,
судя по индивидууму; затем проходят, так же как проходит всякая болезнь.
Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же тело его,
судя по матовому, чересчур белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для мужчины.
Неточные совпадения
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые //
По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный // Людей, о коих не
сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
— Зачем же так неблагосклонно // Вы отзываетесь о нем? // За то ль, что мы неугомонно // Хлопочем,
судим обо всем, // Что пылких душ неосторожность // Самолюбивую ничтожность // Иль оскорбляет, иль смешит, // Что ум, любя простор, теснит, // Что слишком часто разговоры // Принять мы рады за дела, // Что глупость ветрена и зла, // Что важным людям важны вздоры, // И что посредственность одна // Нам
по плечу и не странна?
Он думал отыскать в нем свойства самого хозяина, — как
по раковине можно
судить, какого рода сидела в ней устрица или улитка.
Вот они и сладили это дело…
по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами
посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
Впрочем, клянусь тебе, что
сужу об ней больше умственно,
по одной метафизике; тут, брат, у нас такая эмблема завязалась, что твоя алгебра!