Тетушки и бабушки неженатых московских купчиков в разговорах с Татьяной Андревной стали загадывать всем понятные, исстари по Руси ходячие загадки: «Не век-де Лизавете Зиновьевне маком сидеть, не век-де ей русой косой красоваться, не пора ль де ей за свое хозяйство приниматься, свой домок заводить?» Татьяна Андревна, тоже как исстари ведется, от прямого ответа уклонялась, не давала, как говорится, ни приказу, ни отказу.
— О! зачем ты меня вызвал? — тихо простонала она. — Мне было так радостно. Я была в том самом месте, где родилась и прожила пятнадцать лет. О, как хорошо там! Как зелен и душист тот луг, где я играла в детстве: и полевые цветочки те же, и хата наша, и огород! О, как обняла меня добрая мать моя! Какая любовь у ней в очах! Она приголубливала меня, целовала в уста и щеки, расчесывала частым гребнем мою русую косу… Отец! — тут она вперила в колдуна бледные очи, — зачем ты зарезал мать мою?
Если бы я имел ясное понятие о творении, то, вероятно, сказал бы тогда, что мой отец (которого я знал хромым) так и был создан с палкой в руке, что бабушку бог сотворил именно бабушкой, что мать моя всегда была такая же красивая голубоглазая женщина с русой косой, что даже сарай за домом так и явился на свет покосившимся и с зелеными лишаями на крыше.
В обществе этих стариков росла их единственная дочь, небольшая девочка, с длинною русой косой и голубыми глазами, поражавшая всех при первом же знакомстве какою-то странною солидностью, разлитою во всей ее фигуре.
При среднем росте, она была полна, бела и румяна; имела большие серые глаза навыкате, не то бесстыжие, не то застенчивые, пухлые вишневые губы, густые, хорошо очерченные брови, темно-русую косу до пят и ходила по улице «серой утицей».
Утреннее солнце ярко освещало суетливую группу птиц и самую девушку. Райский успел разглядеть большие темно-серые глаза, кругленькие здоровые щеки, белые тесные зубы, светло-русую, вдвое сложенную на голове косу и вполне развитую грудь, рельефно отливавшуюся в тонкой белой блузе.
«Что бы у ней такое?» — пробормотал Ракитин, вводя Алешу за руку в гостиную. Грушенька стояла у дивана как бы все еще в испуге. Густая прядь темно-русой косы ее выбилась вдруг из-под наколки и упала на ее правое плечо, но она не заметила и не поправила, пока не вгляделась в гостей и не узнала их.
В одном месте река делала изгиб, русло ее проходило у противоположного берега, а с нашей стороны вытянулась длинная коса. На ней мы и расположились биваком; палатку поставили у края берегового обрыва лицом к реке и спиною к лесу, а впереди развели большой огонь.
Платье молочно-кофейного цвета из грубого льна, кожаный корсет на шнуровке, а на голове чепец, скрывающий волосы, только длинная русая коса аккуратно лежит на плече.
КОСА́1, -ы́, вин.ко́су, мн.ко́сы, ж. Заплетенные волосы. Носить косы.
КОСА́2, -ы́, вин.ко́су и косу́, мн.ко́сы, ж. Ручное сельскохозяйственное орудие для скашивания травы и злаков в виде длинного изогнутого ножа, отточенного с одной стороны и прикрепленного к длинной рукоятке. Точить косу. Отбивать косу.
КОСА́3, -ы́, вин.ко́су и косу́, мн.ко́сы, ж.1. Длинная узкая отмель, идущая от берега, или низменный узкий мыс. (Малый академический словарь, МАС)
КОСА́1, -ы́, вин.ко́су, мн.ко́сы, ж. Заплетенные волосы. Носить косы.
КОСА́2, -ы́, вин.ко́су и косу́, мн.ко́сы, ж. Ручное сельскохозяйственное орудие для скашивания травы и злаков в виде длинного изогнутого ножа, отточенного с одной стороны и прикрепленного к длинной рукоятке. Точить косу. Отбивать косу.
КОСА́3, -ы́, вин.ко́су и косу́, мн.ко́сы, ж.1. Длинная узкая отмель, идущая от берега, или низменный узкий мыс.
Платье молочно-кофейного цвета из грубого льна, кожаный корсет на шнуровке, а на голове чепец, скрывающий волосы, только длинная русая коса аккуратно лежит на плече.