В русских семьях хитрая молодая жена зачастую подбирает к
рукам мужа старика, вертит им как себе хочет, и живет он у нее во смиренье и послушанье до самого смертного часа.
Неточные совпадения
— Что Польша! — махнув в сторону
рукою, молвил с усмешкой служивый. — Самая безначальная сторона!.. У них, в Польше, жена
мужа больше — вот каковы там порядки.
— Значит, бабы
мужьями владают! — с удивленьем воскликнул плешивый. — Дело!.. Да что ж мужья-то за дураки? Для че бабье не приберут к
рукам?
— С бабьем в Польше сладу нет, никоим способом их там к
рукам не приберешь, — отвечал кавалер. — Потому нельзя. Вот ведь у вас ли в Расеи, у нас ли в Сибири баба мужика хоша и хитрее, да разумом не дошла до него, а у них, у эвтих поляков, баба и хитрей, и не в пример умнее
мужа. Чего ни захотела, все на своем поставит.
— Ну, сторона! — о полы хлопнув
руками, молвил плешивый. — Жены
мужьями владают!.. Это ведь уж самое распоследнее дело!
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как у него, бывало, когда делался недоволен, и глаза горят, и хмурое лицо багровеет — вся в отца. «Нет, эту девку прибрать к
рукам мудрено, — подумал Чапурин. — Бедовая!..
Мужа будет на уздечке водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то по всему Настя, как есть Настя».
— Да, попробуй-ка пальцем тронуть Прасковью Патаповну, — охая, промолвил Василий Борисыч. — Жизни не рад будешь. Хоть бы уехать куда, пущай ее поживет без мужа-то, пущай попробует, небойсь и теперь каждый вечер почти шлет за мной: шел бы к ней в горницу. А я без
рук, без ног куда пойду, с печки даже слезть не могу. Нет уж, уехать бы куда-нибудь хоть бы на самое короткое время, отдохнуть бы хоть сколько-нибудь.
Ее разумом и добрым нравом Господь не обидел, и, если удастся ей забрать
мужа в
руки, у них в дому самым лучшим порядком пойдет и хозяйство, и все, а если он станет всем в дому верховодить, рано ли, поздно ли, ихнее богатство прахом пойдет.
Он барин, он сияет, блещет! Притом он так добр: как мягко он ходит, делает движения, дотронется до руки — как бархат, а тронет, бывало,
рукой муж, как ударит! И глядит он и говорит так же мягко, с такой добротой…
Быть может это происходило оттого, что она сама не располагала большими деньгами, глядя из
рук мужа, но только ему приходилось прибегать к вымышленным рассказам о бедственном положении его семьи, о старых студенческих, его беспокоящих, долгах, о чем будто бы ему сообщают и напоминают в получаемых им из Москвы письмах, и только тогда княгиня, желая его утешить, раскошеливалась, но при этом, — он это заметил, — на ее лицо всегда набегала какая-то тень.
Неточные совпадения
Княгиня шла впереди нас с
мужем Веры и ничего не видала: но нас могли видеть гуляющие больные, самые любопытные сплетники из всех любопытных, и я быстро освободил свою
руку от ее страстного пожатия.
— Ах, бог мой! — всплеснула она
руками, — ваш
муж пьян лошадь изтопталь. В больниц его! Я хозяйка!
Таким образом опять все заглохло бы в комнатах Обломова, если б не Анисья: она уже причислила себя к дому Обломова, бессознательно разделила неразрываемую связь своего
мужа с жизнью, домом и особой Ильи Ильича, и ее женский глаз и заботливая
рука бодрствовали в запущенных покоях.
— Ты его не оставишь, не бросишь? — говорила она, не отнимая
рук от шеи
мужа.
Лицо у него не грубое, не красноватое, а белое, нежное;
руки не похожи на
руки братца — не трясутся, не красные, а белые, небольшие. Сядет он, положит ногу на ногу, подопрет голову
рукой — все это делает так вольно, покойно и красиво; говорит так, как не говорят ее братец и Тарантьев, как не говорил
муж; многого она даже не понимает, но чувствует, что это умно, прекрасно, необыкновенно; да и то, что она понимает, он говорит как-то иначе, нежели другие.