Неточные совпадения
Хлебопашество — главное занятье нагорного крестьянина, но повсюду оно об руку с каким ни на есть промыслом идет, особливо по
речным берегам, где живет чистокровный славянский народ.
По лону реки мелькают лодочки рыбных ловцов, вдали из-за колена реки выбегает черными клубами дымящийся пароход, а клонящееся к закату солнце горит в высоком небосклоне, осыпая золотыми искрами
речную шамру; ширятся в воздухе и сверкают под лучами небесного светила белоснежные паруса и то́псели, вдали по красноватым отвесным горам правого берега выделяются обнаженные, ровно серебряные, слои алебастра, синеют на венце гор дубовые рощи, зеленеет орешник, густо поросший по отлогим откосам.
Длинной-предлинной полосой растянутые на вос-точной стороне неба облака серебром засверкали от всплывшего под ними светила, хлынули с небесной высоты золотые лучи и подернули чуть заметную рябь
речного лона сверкающими переливами яркого света.
Но разбойники по местам не пошли, толпа росла, и вскоре почти вся палуба покрылась рабочими. Гомон поднялся страшный. По всему каравану рабочие других хозяев выбегали на палубы смотреть да слушать, что деется на смолокуровских баржах. Плывшие мимо избылецкие лодки с малиной и смородиной остановились на
речном стрежне, а сидевшие в них бабы с любопытством смотрели на шумевших рабочих.
Длинным серебристым столбом отражается луна в
речных дрожащих струях и на золотых главах соседнего монастыря, великанами поднимаются темные горы правого берега, там и сям мерцают сигнальные фонари пароходов, пышут к небу пламенные столбы из труб стальных заводов…
Тянутся суденышки не как по Волге — там их тянут бурлаки, здесь лошади тащат
речные суда.
Солнце все ниже и ниже, косная все дальше и дальше по темной глади
речной.
А небо меж тем тускней становилось, солнце зашло, и вдали над желто-серым туманом ярманочной пыли широко раскинулись алые и малиново-золотистые полосы вечерней зари, а
речной плес весь подернулся широкими лентами, синими, голубыми, лиловыми.
Дробя
речные струи на седые волны и серебристую пыль, поражая слух нескончаемыми свистками, мчатся они мимо города.
«Значит, мы в узком месте.
Речной стрежень чудищу отдали, а сами к бочку. Оттого-то, видно, и мерили по пяти да по шести… А если б нельзя было уйти, если бы чудище столкнулось с нами?.. Что скорлупу, раздавило бы наш пароход… Принимай тогда смерть неминучую, о спасенье тут и думать нечего!.. Намедни в Царицыне чумак собачонку фурой переехал — не взвизгнула даже, сердечная… Так бы и с нами было — пошел бы я ко дну и был бы таков».
Перешел в секту «Петрова крещения», где уж не надо было вновь перекрещиваться ни в
речной воде, ни в небесной, но тою креститься, какою Петр апостол крестился после отречения от Христа, той водою, что течет из живого источника, сердца человеческого.
В два и в три ряда, чуть не на каждом шагу затрудняя движенье городских экипажей и пешеходов, по улицам, ведущим к
речным пристаням и городским выездам, тянутся нескончаемые обозы грузных возов.
Неточные совпадения
Все бросили вмиг берег и снарядку челнов, ибо предстоял теперь сухопутный, а не морской поход, и не суда да козацкие чайки [Чайки — длинные узкие
речные суда запорожцев.] — понадобились телеги и кони.
Кудри, кудри он видел, длинные, длинные кудри, и подобную
речному лебедю грудь, и снежную шею, и плечи, и все, что создано для безумных поцелуев.
Немалая река Днестр, и много на ней заводьев,
речных густых камышей, отмелей и глубокодонных мест; блестит
речное зеркало, оглашенное звонким ячаньем лебедей, и гордый гоголь быстро несется по нем, и много куликов, краснозобых курухтанов и всяких иных птиц в тростниках и на прибрежьях. Козаки живо плыли на узких двухрульных челнах, дружно гребли веслами, осторожно минали отмели, всполашивая подымавшихся птиц, и говорили про своего атамана.
— Та птица Богом определенная для человека, а коростель — птица вольная, лесная. И не он один: много ее, всякой лесной твари, и полевой и
речной твари, и болотной и луговой, и верховой и низовой — и грех ее убивать, и пускай она живет на земле до своего предела… А человеку пища положена другая; пища ему другая и другое питье: хлеб — Божья благодать, да воды небесные, да тварь ручная от древних отцов.
Тарантас тотчас сдернуло с места, он рванулся вперед наперерез
речной волне — и пошел, дрыгая и колыхаясь…