Неточные совпадения
— Ах, ничего ты не знаешь, моя сердечная… И
того не знаешь, что за зверь такой эта Марья Ивановна. Все от нее сталось. Она и в ихнюю веру меня заманила!.. Она и к Денисову заманила!.. — вскликнула Дуня, стыдливо закрыв руками разгоревшееся лицо. — Все она, все она… На всю жизнь нанесла мне горя и печали! Ох, если б ты знала, Груня, что за богопротивная вера у этих Божьих людей, как они себя называют! Какие они Божьи люди?.. Сатаны
порожденья.
Ад, как объективная сфера, есть
порождение того направления нравственной воли, которое резко делит мир на два лагеря, на лагерь «добрых» и лагерь «злых», на два царства, которые и завершаются раем и адом.
Над оригинальной редакцией этого проекта в то время много смеялись, не сообразив, что необычная форма вступления в беседу с читателем посредством «но ежели» была лишь
порождением той страстности и убежденности, которая постоянно присутствовала при составлении проекта.
Неточные совпадения
Всегда существовало
то, что Хайдеггер называет «das Man», что и есть коллективизм, который есть не первореальность, а фиктивное, иллюзорное
порождение сознания.
И
то и другое направление порождается стремлением рационализировать сверхрациональное: и монизм, и дуализм одинаково суть
порождения рационализма (хотя бы даже и мистического), при котором Бог мыслится по схемам и категориям вещного бытия.
Притязание неокантианцев на всецелое
порождение мышлением объекта мысли (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Коренное различие между философией и религией заключается и
том, что первая есть
порождение деятельности человеческого разума, своими силами ищущего истину, она имманентна и человечна и в
то же время она воодушевлена стремлением перерасти свою имманентность и свою человечность, приобщившись к бытию сверхприродному, сверхчеловечному, трансцендентному, божественному; философия жаждет истины, которая есть главный и единственный стимул философствования.
Если Слово Божие и говорит о «вечных мучениях», наряду с «вечной жизнью»,
то, конечно, не для
того, чтобы приравнять
ту и другую «вечность», — райского блаженства, как прямого предначертания Божия, положительно обоснованного в природе мира, и адских мук,
порождения силы зла, небытия, субъективности, тварной свободы.