Неточные совпадения
— Работниц нам не надо, Марко Данилыч, в
обители своих трудниц довольно. Дунюшке все они сготовят: и помыть, и пошить, и поштопать, и
новое платьице могут сшить, даже башмачки, пожалуй, справят, — сказала Макрина.
Перечисляет в мыслях, сколько денег, сколько подарков получит
обитель от
нового «благодетеля», а уж насчет запасов, особенно рыбных, нечего и думать — завалит Смолокуров обительские погреба, хоть торг заводи: всю рыбу никак тогда не приесть.
За год до того, как Дуне домой под отеческий кров надо было возвратиться, еще
новый домик в Манефиной
обители построился, а убран был и разукрашен, пожалуй, лучше Дунина домика — Марья Гавриловна жить в Комаров из Москвы переехала.
Старые черные кожаные переплеты старинных книг и в
обители пригляделись ей, принялась она за
новые, за мирские.
Так раздумывает сам с собой, идучи из
обители Бояркиных, Петр Степаныч… Старая любовь долго помнится, крепче
новой на сердце она держится: побледнел в его памяти кроткий, миловидный образ Дуни Смолокуровой, а Фленушки, бойкой, пылкой, веселой Фленушки с мыслей согнать нельзя… Вспоминаются ночные беседы в перелеске, вспоминаются горячие ее поцелуи, вспоминаются жаркие ее объятия… «Ох, было, было времечко!..» — думает он.
В прошлом году, как
новый владыка посетил нашу
обитель, находился в большом неудовольствии и крепко журил меня, зачем я его к сторонним людям пускаю.
Поехал Семен Петрович в Комаров и там, по обыкновению, пристал у Таисеи, в
обители Бояркиных. Не бывал там года полтора, с тех пор как увезли Василья Борисыча да Прасковью Патаповну, много
нового узнал он от Таисеи, узнал, что мать Манефа совсем разошлась с братом, а сама чуть не в затвор затворилась, передав управление обительскими делами Фленушке, для чего та постриглась в иночество и теперь стала матерью Филагрией.
Еще до Питиримова разоренья стоял на Козленце небольшой скиток Фундриков, место было затишное, укромное, разоренье не коснулось того скита. Гораздо позже, вскоре после чумного года и пугачевщины, разрослось здесь скитское население — появились
новые обители и за речкой супротив Фундрикова. То был Улангер.
Великий князь отдал в пользу
новой обители несколько дворцовых сел и деревень. Преемники его тоже обогащали этот монастырь, в котором искали спасения несколько царственных особ женского пола.
Оттого и пойдут спервоначалу розыски в Оленеве, и которы обители явятся ставлены после воспрещенья, те тотчас нарушат, а после того по всему Керженцу и по всей Черной Рамени станут разыскивать, нет ли где новостроенных обителей…И если найдут хоть одну
новую обитель, тогда всем объявят решенье, каково было в Иргизе…
Неточные совпадения
Но самою богатою, самою знатною
обителью стала
обитель Манефы
Новой, оттого, что в ней прочно основано было общежительство, строги были уставы общины и не видано, не слыхано было про какие-нибудь от них отступления.
— Так пишут благодетели, — подтвердила Манефа. — Шлют, слышь, из Питера самых набольших чиновников, станут-де они Оленевски
обители переписывать, не строены ль которы после воспрещенья. И которы найдут
новыми, те тут же и порешат — запечатают…
Темная история Веры Иевлевны не повредила Манефиной
обители. Мать Екатерина, умная и строгая женщина, сумела поддержать былую славу ее. Ни с Москвой, ни с Казанью, ни с уральскими заводами связи не были ею порваны. Правда, к матери Екатерине не привозили осетров и масла с золотом, а из Москвы именитые купцы перестали наезжать за добытым в скитском подземелье песочком, но подаяния не оскудевали,
новая игуменья с нужными людьми ладить умела.
Выбрали матери
новую настоятельницу, мать Екатерину, ту самую, при которой Манефа Чапурина в
обитель вступила.
Потемкин!.. Княжна!..
Обитель Бояркина!.. Александровский орден!.. Эти слова имели сильное обаяние на раскольников… Со всех сторон текли
новые насельники и еще более
новые насельницы на Каменный Вражек. И с тех пор Комаров скит стал расти, прочим же скитам оставалось ма́литися.