Неточные совпадения
С кислой улыбкой принял приказчик рублевую. Цены-то ореховские он уже
знал, но
не сказал хозяину, чтоб хоть рублишком с него поживиться. «С паршивой собаки хоть шерсти клок», — думал Василий Фадеев, кладя бумажку в карман.
Разгорелись глаза у Марка Данилыча. То на Орошина взглянет, то других обведет вызывающим взглядом.
Не может понять, что бы значили слова Орошина. И Седов, и Сусалин хоть сами тюленем
не занимались, а
цены ему
знали. И они с удивленьем посматривали на расходившегося Орошина и то же, что Марко Данилыч, думали: «Либо спятил, либо в головушке хмель зашумел».
— Его-то и надо объехать, — сказал Смолокуров. — Видишь ли, дело какое. Теперь у него под Царицыном три баржи тюленьего жиру.
Знаешь сам, каковы
цены на этот товар. А недели через две,
не то и скорее, они в гору пойдут. Вот и вздумалось мне по теперешней низкой
цене у Меркулова все три баржи купить. Понимаешь?
Знал он, что и хлопку мало в привозе и что на мыльные заводы тюлений жир больше
не требуется, а отчего
ценам упасть до того, что своих денег на нем
не выручишь, понять
не может.
Живучи в Москве и бывая каждый день у Дорониных, Никита Федорыч ни разу
не сказал им про Веденеева, к слову как-то
не приходилось. Теперь это на большую досаду его наводило, досадовал он на себя и за то, что, когда писал Зиновью Алексеичу,
не пришло ему в голову спросить его,
не у Макарья ли Веденеев, и, ежели там, так всего бы вернее через него
цены узнать.
— Так уж завтра, пожалуйста, порешим с тюленем-то. Я на тебя в полной надежде. Встанем пораньше, я схожу на Гребновскую, поразузнаю там про последние
цены, и ты
узнай, а там, Бог даст, и покончим… Пожалуйста,
не задержи. Мне бы ко дворам поскорей — завод пора в ход пускать. Если бы завтра с тобой мы покончили, послезавтра бы отправился, а товар принять приказчика оставил бы. Завтрашнего числа он должен беспременно сюда приехать.
Ничего нé видя и сам еще
цены не зная, десять копеек успел-таки выторговать…
На то рассчитывал Морковников, что Меркулову
не от кого еще было настоящих
цен узнать.
—
Не отрекусь от слова, по уговору отдам, по той
цене, что сегодня будет, — ответил Меркулов. — Мы вот как сделаем, Василий Петрович. Ужо часа в три будьте дома, я зайду за вами, и вместе поедем на биржу. Там
узнаем настоящую
цену, там, пожалуй, и условие напишем.
Продавец дорожил книгами, но,
не зная ни толку в них, ни
цены,
не очень дорожился, все уступал за три тысячи целковых, но с обычным, конечно, условием: деньги на стол.
Дошла и до меня очередь, продали меня купцу, в какую
цену пошел я тогда —
не знаю.
Рыбники, особенно приказчики, охотно принимают ищеек, хоть и
знают, что ни один из них фунта
не купит, но всего товара ни за что им
не покажут, прямых
цен не скажут, а заломят непомерные.
— А по-моему, вот бы как. Складчи́ны
не надо, ну ее совсем!.. Пущай всяк при своем остается. Смекнемте-ка, много ль денег потребуется на закуп всего каравана и сколь у кого наличных. Можем ли собрать столько, чтобы все закупить? Кто
знает, чего стоит весь товар по заявленным
ценам?
— Поди вот с ним!.. — говорил Марко Данилыч. — Сколько ни упрашивал, сколько ни уговаривал — все одно что к стене горох. Сам
не знаю, как теперь быть. Ежель сегодня двадцати пяти тысяч
не добудем — все пойдет прахом, а Орошин
цены какие захочет, такие и уставит, потому будет он тогда сила, а мы все с первого до последнего в ножки ему тогда кланяйся, милости у него проси. Захочет миловать — помилует,
не захочет — хоть в гроб ложись.
Не назвал брата по прозванью,
не в догадку бы было татарину, что полоняник братом ему доводится.
Узнает некрещеный лоб, такую
цену заломит, что только ахнешь.
— Каждая по-своему распорядилась, — отвечал Патап Максимыч. — Сестрица моя любезная три дома в городу-то построила, ни одного
не трогает, ни ломать, ни продавать
не хочет. Ловкая старица. Много такого
знает, чего никто
не знает. Из Питера да из Москвы в месяц раза по два к ней письма приходят. Есть у нее что-нибудь на уме, коли
не продает строенья. А покупатели есть, выгодные
цены дают, а она и слышать
не хочет. Что-нибудь смекает. Она ведь лишнего шага
не ступит, лишнего слова
не скажет. Хитрая!
— Видите ли, любезнейший Герасим Силыч, — сказал Патап Максимыч. — Давеча мы с Авдотьей Марковной положили: лесную пристань и прядильни продать и дом, опричь движимого имущества, тоже с рук сбыть. Авдотье Марковне, после такого горя, нежелательно жить в вашем городу, хочется ей, что ни осталось после родителя, в деньги обратить и жить на проценты. Где приведется ей жить, покуда еще сами мы
не знаем. А как вам доведется все продавать, так за комиссию десять процентов с продажной
цены получите.
Он кипел и вздрагивал от оскорбления, нанесенного ему этим молоденьким теленком, которого он во время разговора с ним презирал, а теперь сразу возненавидел за то, что у него такие чистые голубые глаза, здоровое загорелое лицо, короткие крепкие руки, за то, что он имеет где-то там деревню, дом в ней, за то, что его приглашает в зятья зажиточный мужик, — за всю его жизнь прошлую и будущую, а больше всего за то, что он, этот ребенок по сравнению с ним, Челкашом, смеет любить свободу, которой
не знает цены и которая ему не нужна.
Неточные совпадения
Собакевича
знаешь?» — спросил он и тут же услышал, что старуха
знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту же
цену.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо
знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было
цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы
не знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
«Нет, если бы мне теперь, после этих страшных опытов, десять миллионов! — подумал Хлобуев. — Э, теперь бы я
не так: опытом
узнаешь цену всякой копейки». И потом, минуту подумавши, спросил себя внутренне: «Точно ли бы теперь умней распорядился?» И, махнувши рукой, прибавил: «Кой черт! я думаю, так же бы растратил, как и прежде», — и вышел из лавки, сгорая желанием
знать, что объявит ему Муразов.
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору — девица Зяблова, прочие лица были и того менее замечательны; однако же он прочел их всех, добрался даже до
цены партера и
узнал, что афиша была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил на другую сторону:
узнать, нет ли там чего-нибудь, но,
не нашедши ничего, протер глаза, свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все, что ни попадалось.
К несчастью, то ж бывает у людей: // Как ни полезна вещь, —
цены не зная ей, // Невежда про неё свой толк всё к худу клонит; // А ежели невежда познатней, // Так он её ещё и гонит.