Неточные совпадения
Давно уж село солнышко. Вечерний подосенний сумрак
небо крыл, землю темнил. Белей и белей становились болота от вздымавшегося над ними тумана, широкими реками, безбрежными озерами казались они. Смолкли осенние птички, разве изредка вдали дергач прокричит, сова ребенком
заплачет, филин ухнет в бору.
— Молитва — возношение души к Богу, — прервала ее Варенька. — Молитва — полет души от грешной земли к праведному
небу, от юдоли
плача к неприступному престолу Господню. Так али нет?
То мрак, а это свет лучезарный, то земля, полная горя и
плача, а это светлое
небо, полное невообразимых радостей, то блужданье во тьме кромешной, это — паренье души в
небеса.
Но от горы не отошли,
плакали, рыдали, руки к
небу воздевали, громогласно вопияли, да откроется скорее блаженное царство.
Когда я вышла из вагона, мое сердце забилось сильно, сильно… Серое
небо плакало… Дождик моросил по крышам больших домов. Люди, в резиновых плащах, под зонтиками, показались мне скучными, некрасивыми — мне, привыкшей к ярким и живописным нарядам нашей страны…
Неточные совпадения
В дальнем углу залы, почти спрятавшись за отворенной дверью буфета, стояла на коленях сгорбленная седая старушка. Соединив руки и подняв глаза к
небу, она не
плакала, но молилась. Душа ее стремилась к богу, она просила его соединить ее с тою, кого она любила больше всего на свете, и твердо надеялась, что это будет скоро.
Становилось темнее, с гор повеяло душистой свежестью, вспыхивали огни, на черной плоскости озера являлись медные трещины. Синеватое туманное
небо казалось очень близким земле, звезды без лучей, похожие на куски янтаря, не углубляли его. Впервые Самгин подумал, что
небо может быть очень бедным и грустным. Взглянул на часы: до поезда в Париж оставалось больше двух часов. Он
заплатил за пиво, обрадовал картинную девицу крупной прибавкой «на чай» и не спеша пошел домой, размышляя о старике, о корке:
Но и морская поэзия надоест, и тропическое
небо, яркие звезды: помянешь и майские петербургские ночи, когда, к полуночи,
небо захочет будто бы стемнеть, да вдруг опять засветлеет, точно ребенок нахмурится: того и гляди
заплачет, а он вдруг засмеялся и пошел опять играть!..
Этого уж никто тогда у нас не мог понять, а он от радости
плачет: «Да, говорит, была такая Божия слава кругом меня: птички, деревья, луга,
небеса, один я жил в позоре, один все обесчестил, а красы и славы не приметил вовсе».
Федор Павлович узнал о смерти своей супруги пьяный; говорят, побежал по улице и начал кричать, в радости воздевая руки к
небу: «Ныне отпущаеши», а по другим —
плакал навзрыд как маленький ребенок, и до того, что, говорят, жалко даже было смотреть на него, несмотря на все к нему отвращение.