Неточные совпадения
И сушат и целя́т материнские слезы детище, глядя по тому, отчего они льются. Слезы Татьяны Андревны целебным бальзамом канули на полную сердечной скорби Наташу. Тихо повернулась она,
открыла ярко пылающее лицо и тихо припала к груди
матери. Татьяна Андревна обняла ее и тихонько, чуть слышно сказала...
— У них, слышь, ежели какой человек приступает к ихней вере, так они с него берут присягу, заклинают его самыми страшными клятвами, чтобы никаких ихних тайностей никому не смел
открывать: ни отцу с
матерью, ни роду, ни племени, ни попу на духу, ни судье на суде.
Дальнейшее представляло короткую поэму мучительства и смерти. Дочь из погреба молит
мать открыть дверь… — Ой, мамо, мамо! Вiдчинiть, бо вiн мене зарiже… — «Ой, доню, доню, нещасна наша доля… Як вiдчиню, то зарiже обоих…» — Ой, мамо, мамо, — молит опять дочь… — И шаг за шагом в этом диалоге у запертой двери развертывается картина зверских мучений, которая кончается последним восклицанием: — Не вiдчиняйте, мамо, бо вже менi й кишки висотав… — И тогда в темном погребе все стихает…
К ней-то и обратилась Хвостова, прося написать сыну о переводе ее первенца на службу под непосредственное начальство всемогущего графа, надеясь при дружбе с
матерью открыть, таким образом, своему Пете блестящую карьеру.
Как-то вечером Марья Корсунова постучала с улицы в окно, и, когда
мать открыла раму, она громким шепотом заговорила:
Неточные совпадения
Ребенок слушал ее,
открывая и закрывая глаза, пока, наконец, сон не сморит его совсем. Приходила нянька и, взяв его с коленей
матери, уносила сонного, с повисшей через ее плечо головой, в постель.
Упала на колени я: // «
Открой мне,
Матерь Божия, // Чем Бога прогневила я?
Видел я, как подобрали ее локоны, заложили их за уши и
открыли части лба и висков, которых я не видал еще; видел я, как укутали ее в зеленую шаль, так плотно, что виднелся только кончик ее носика; заметил, что если бы она не сделала своими розовенькими пальчиками маленького отверстия около рта, то непременно бы задохнулась, и видел, как она, спускаясь с лестницы за своею
матерью, быстро повернулась к нам, кивнула головкой и исчезла за дверью.
Она всякому
открыла бы их скорее, чем
матери.
Он поднялся опять на локоть, поводил спутанною головой на обе стороны, как бы отыскивая что-то, и
открыл глаза. Тихо и вопросительно он поглядел несколько секунд на неподвижно стоявшую пред ним
мать, потом вдруг блаженно улыбнулся и, опять закрыв слипающиеся глаза, повалился, но не назад, а к ней, к ее рукам.