Неточные совпадения
— Могу, — спокойно отвечал дрождник. — Проклятие на дрожди в десятой кафизме положено, во
псалме Давыдове: «Исповемся тебе, Боже». Забыл? «Дрождие его не изгидошася испиют вси грешние земли». Ну-ка, ответь, что сии словеса означают?
—
Псалом сорок шестой, в конец о сынех Кореовых, — промолвила Дуня и смолкла.
Но, слушая его песнопения в церкви, слушая чтение возвышающих душу
псалмов Давида и молитв, сложенных древними учителями, Кислов доходил до отчаянья.
И решилась Дуня Богу помолиться, трижды по трижды прочесть
псалом «Да воскреснет Бог» на отогнание супротивного.
Пришел к Патапу Максимычу Василий Фадеев, шепотом читая
псалом Давида на умягчение злых сердец. Сдавалось ему, что приезжий тысячник либо знает, либо скоро узнает про все плутни и каверзы. Не поплатиться бы спиной тогда, не угодить бы на казенную квартиру за решетку. Вытянув гусиную шею, робко вошел он в горницу и, понурив голову, стал у притолоки.
Дни проводил он в разговоре со стариком Пантелеем да с Никифором Захарычем либо вполголоса напевал себе духовные песни да
псалмы, а ночи просиживал на крылечке подклети.
Неточные совпадения
Когда обряд обручения окончился, церковнослужитель постлал пред аналоем в середине церкви кусок розовой шелковой ткани, хор запел искусный и сложный
псалом, в котором бас и тенор перекликались между собой, и священник, оборотившись, указал обрученным на разостланный розовый кусок ткани.
«Но эти слова говорят лишь о том, что я умею не выдавать себя. Однако роль внимательного слушателя и наблюдателя откуда-то со стороны, из-за угла, уже не достойна меня. Мне пора быть более активным. Если я осторожно начну ощипывать с людей павлиньи перья, это будет очень полезно для них. Да. В каком-то
псалме сказано: «ложь во спасение». Возможно, но — изредка и — «во спасение», а не для игры друг с другом».
— «Армия спасения». Знаете: генерал Бутс и старые девы поют
псалмы, призывая каяться в грехах… Я говорю — не так? — снова обратился он к Марине; она ответила оживленно и добродушно:
Диомидов выпрямился и, потрясая руками, начал говорить о «жалких соблазнах мира сего», о «высокомерии разума», о «суемудрии науки», о позорном и смертельном торжестве плоти над духом. Речь его обильно украшалась словами молитв, стихами
псалмов, цитатами из церковной литературы, но нередко и чуждо в ней звучали фразы светских проповедников церковной философии:
Правда, тут же рядом, через перегородку, стоял покойник, и я с вечера слышал чтение
псалмов, но это обстоятельство не помешало мне самому спать как мертвому.