Неточные совпадения
Тот расчет был у Марка Данилыча, что
как скоро Меркулов узнает про неслыханный упадок
цен, тотчас отпишет Доронину, продавал бы его
за какую ни дадут
цену.
— Не отрекусь от слова, по уговору отдам, по той
цене, что сегодня будет, — ответил Меркулов. — Мы вот
как сделаем, Василий Петрович. Ужо часа в три будьте дома, я зайду
за вами, и вместе поедем на биржу. Там узнаем настоящую
цену, там, пожалуй, и условие напишем.
Ну,
какую же
цену за все положишь?
— А
как цена за русского полоняника? — спросил Марко Данилыч, разглядывая медаль и не поднимая глаз на Субханкулова.
— А
как же ты, Махметушка, Махрушева-то, астраханского купца Ивана Филиппыча, у царя
за семьсот с чем-то целковых выкупил?.. — сказал Марко Данилыч, вспоминая слова Хлябина. — А Махрушев-от ведь был не один, с женой да с двумя ребятками.
За что ж ты с меня
за одинокого старика непомерную
цену взять хочешь? Побойся Бога, Махмет Бактемирыч, ведь и тебе тоже помирать придется, и тебе Богу ответ надо будет давать.
За что ж ты меня хочешь обидеть?
— Видите ли, любезнейший Герасим Силыч, — сказал Патап Максимыч. — Давеча мы с Авдотьей Марковной положили: лесную пристань и прядильни продать и дом, опричь движимого имущества, тоже с рук сбыть. Авдотье Марковне, после такого горя, нежелательно жить в вашем городу, хочется ей, что ни осталось после родителя, в деньги обратить и жить на проценты. Где приведется ей жить, покуда еще сами мы не знаем. А
как вам доведется все продавать, так
за комиссию десять процентов с продажной
цены получите.
Два дни и две ночи спал Петро без просыпу. Очнувшись на третий день, долго осматривал он углы своей хаты; но напрасно старался что-нибудь припомнить: память его была как карман старого скряги, из которого полушки не выманишь. Потянувшись немного, услышал он, что в ногах брякнуло. Смотрит: два мешка с золотом. Тут только, будто сквозь сон, вспомнил он, что искал какого-то клада, что было ему одному страшно в лесу… Но
за какую цену, как достался он, этого никаким образом не мог понять.
Ни один человек не может быть ни орудием, ни целью. В этом состоит его достоинство. И как он не может располагать собою ни
за какую цену (что было бы противно его достоинству), так же не имеет он права распоряжаться жизнями других людей, то есть он обязан в действительности признать достоинство человеческого звания в каждом человеке и потому должен выражать это уважение к каждому человеку.
Не хватило тысячи самых необходимых вещей, которых в Кукарском заводе и в уездном городишке Ельникове не достанешь ни
за какую цену, а выписывать из столицы было некогда.
Вот как только кельнер уберет со стола, вы нам все расскажете, Дмитрий Павлович, о своем имении — как, что,
за какую цену продаете, сколько хотите задатку вперед, — словом, все!
Неточные совпадения
Как он ни горячился, называл их мошенниками, разбойниками, грабителями проезжающих, намекнул даже на Страшный суд, но кузнецов ничем не пронял: они совершенно выдержали характер — не только не отступились от
цены, но даже провозились
за работой вместо двух часов целых пять с половиною.
—
Как в
цене? — сказал опять Манилов и остановился. — Неужели вы полагаете, что я стану брать деньги
за души, которые в некотором роде окончили свое существование? Если уж вам пришло этакое, так сказать, фантастическое желание, то с своей стороны я передаю их вам безынтересно и купчую беру на себя.
Как: из-за того, что бедный студент, изуродованный нищетой и ипохондрией, накануне жестокой болезни с бредом, уже, может быть, начинавшейся в нем (заметь себе!), мнительный, самолюбивый, знающий себе
цену и шесть месяцев у себя в углу никого не видавший, в рубище и в сапогах без подметок, — стоит перед какими-то кварташками [Кварташка — ироническое от «квартальный надзиратель».] и терпит их надругательство; а тут неожиданный долг перед носом, просроченный вексель с надворным советником Чебаровым, тухлая краска, тридцать градусов Реомюра, [Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) — изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды.
—
Как! — вспыхнула Дуня, — я ставлю ваш интерес рядом со всем, что до сих пор было мне драгоценно в жизни, что до сих пор составляло всю мою жизнь, и вдруг вы обижаетесь
за то, что я даю вам мало
цены!
— Знаю, знаю все:
за мою голову дают две тысячи червонных. Знают же, они, дурни,
цену ей! Я тебе пять тысяч дам. Вот тебе две тысячи сейчас, — Бульба высыпал из кожаного гамана [Гаман — кошелек, бумажник.] две тысячи червонных, — а остальные —
как ворочусь.