Неточные совпадения
Стоят
на месте бурлаки, понурив думные головы. Дело, куда ни верни, со всех сторон никуда
не годится. Ни линьков, ни великих убытков никак
не избыть. Кто-то сказал, что приказчик только ломается, а ежели поклониться ему полтиной с
души, пожалуй, упросит хозяина.
Никто
на его честь по здешним
местам по всем ватагам ни одна
душа с уверением положиться
не может.
— Еще ничего, — отвечала Марья Ивановна. — Сионскую горницу сделали,
не очень велика, однако человек
на двадцать будет.
Место в Фатьянке хорошее — уютно, укромно, от селенья
не близко, соседей помещиков нет, заборы поставила я полторы сажени вышиной. Шесть изб возле дома также поставила, двадцать пять
душ перевела из Талызина. Все «наши».
—
На первый раз пока довольно. А приметила ль ты, какой он робкий был перед тобой, — молвила Аграфена Петровна. — Тебе словечка о том
не промолвил, а мне
на этом самом
месте говорил, что ежель ты его оттолкнешь, так он
на себя руки наложит. Попомни это, Дунюшка… Ежели он над собой в самом деле что-нибудь сделает, это всю твою жизнь будет камнем лежать
на душе твоей… А любит тебя, сама видишь, что любит. Однако ж пойдем.
— Ничего не значит, милая барынька, — не дал он ей договорить: — князь теперь сидит у меня и у него наверное
душа не на месте, а сердце и подавно, так вы его у него давно сдвинули…
Неточные совпадения
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых
душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно с толку, так что сколько ни продолжал он стоять
на одном и том же
месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно
не мог понять.
Во взаимных услугах они дошли наконец до площади, где находились присутственные
места: большой трехэтажный каменный дом, весь белый, как мел, вероятно для изображения чистоты
душ помещавшихся в нем должностей; прочие здания
на площади
не отвечали огромностию каменному дому.
Сказав это, он вдруг смутился и побледнел: опять одно недавнее ужасное ощущение мертвым холодом прошло по
душе его; опять ему вдруг стало совершенно ясно и понятно, что он сказал сейчас ужасную ложь, что
не только никогда теперь
не придется ему успеть наговориться, но уже ни об чем больше, никогда и ни с кем, нельзя ему теперь говорить. Впечатление этой мучительной мысли было так сильно, что он,
на мгновение, почти совсем забылся, встал с
места и,
не глядя ни
на кого, пошел вон из комнаты.
Мечте, загадочному, таинственному
не было
места в его
душе. То, что
не подвергалось анализу опыта, практической истины, было в глазах его оптический обман, то или другое отражение лучей и красок
на сетке органа зрения или же, наконец, факт, до которого еще
не дошла очередь опыта.
— Эх, ты!
Не знаешь ничего. Да все мошенники натурально пишут — уж это ты мне поверь! Вот, например, — продолжал он, указывая
на Алексеева, — сидит честная
душа, овца овцой, а напишет ли он натурально? — Никогда. А родственник его, даром что свинья и бестия, тот напишет. И ты
не напишешь натурально! Стало быть, староста твой уж потому бестия, что ловко и натурально написал. Видишь ведь, как прибрал слово к слову: «Водворить
на место жительства».