Неточные совпадения
— Был кто за
рыбой? — отрывисто спросил Василья Фадеева Смолокуров, не поднимая
глаза с бумаги и взглядом даже не отвечая на отдаваемые со всех сторон ему поклоны.
— У Сергея Филиппыча у Орехова, слышали, я думаю, баржа с
рыбой под Чебоксарами затонула, — начал рассказывать Петр Степаныч. — И рвет, и мечет, подступиться к нему невозможно, ко всякому придирается, шумит, что голик, и кто ему на
глаза ни попал, всякого ругает на чем свет стоит.
Пелагея накрошила коренной с маленьким душком
рыбы и хлеба в щанную чашку, зеленого лука туда нарезала, квасу налила. Хоть
рыба была голая соль, а квас такой, что, только хлебни, так
глаза в лоб уйдут, но тюря голодной семье показалась до того вкусною, что чашка за чашкой быстро опрастывались. Ели так, что только за ушами трещало.
Здесь можно только задыхаться, и ни одна здоровая мысль не пробьется в эту проклятую дыру, а чувства должны атрофироваться, как атрофируются
глаза рыб, попавших в подземные озера.
Неточные совпадения
— Обедали? — закричал барин, подходя с пойманною
рыбою на берег, держа одну руку над
глазами козырьком в защиту от солнца, другую же пониже — на манер Венеры Медицейской, выходящей из бани.
И Анисья, в свою очередь, поглядев однажды только, как Агафья Матвеевна царствует в кухне, как соколиными очами, без бровей, видит каждое неловкое движение неповоротливой Акулины; как гремит приказаниями вынуть, поставить, подогреть, посолить, как на рынке одним взглядом и много-много прикосновением пальца безошибочно решает, сколько курице месяцев от роду, давно ли уснула
рыба, когда сорвана с гряд петрушка или салат, — она с удивлением и почтительною боязнью возвела на нее
глаза и решила, что она, Анисья, миновала свое назначение, что поприще ее — не кухня Обломова, где торопливость ее, вечно бьющаяся, нервическая лихорадочность движений устремлена только на то, чтоб подхватить на лету уроненную Захаром тарелку или стакан, и где опытность ее и тонкость соображений подавляются мрачною завистью и грубым высокомерием мужа.
Два мальчика в тени ракиты ловили удочками
рыбу. Один, старший, только что закинул удочку и старательно выводил поплавок из-за куста, весь поглощенный этим делом; другой, помоложе, лежал на траве, облокотив спутанную белокурую голову на руки, и смотрел задумчивыми голубыми
глазами на воду. О чем он думал?
Покуривая, улыбаясь серыми
глазами, Кутузов стал рассказывать о глупости и хитрости
рыб с тем воодушевлением и знанием, с каким историк Козлов повествовал о нравах и обычаях жителей города. Клим, слушая, путался в неясных, но не враждебных мыслях об этом человеке, а о себе самом думал с досадой, находя, что он себя вел не так, как следовало бы, все время точно качался на качели.
Лицо обветрело и загорело, на ушах, на носу шелушилась кожа, точно чешуя
рыбы, а в
глазах сгустилась печаль.