Неточные совпадения
Хоть тоже
станет враг искушать — он ведь не дремлет, — а все-таки не
в пример легче будет ей, голубушке…
И с того часа он ровно переродился,
стало у него на душе легко и радостно. Тут впервые понял он, что значат слова любимого ученика Христова: «Бог любы есть». «Вот она где истина-то, — подумал Герасим, — вот она где правая-то вера, а
в странстве да
в отреченье от людей и от мира навряд ли есть спасенье… Вздор один, ложь. А кто отец лжи?.. Дьявол. Он это все выдумал ради обольщенья людей… А они сдуру-то верят ему,
врагу Божию!..»
Трое честно пали
в бою с людьми литовскими, четвертый живьем погорел, когда поляки Китай и Белый город запалили, а пятый перекинулся ко
врагам русской земли, утек за рубеж служить королю польскому, и не
стало вестей о нем.
На сколько сил твоих
станет, не вдыхай
в себя воздуха, ведь он осквернен
врагом, день и ночь летающим
в нем…
— Не то тебя смущает, — строго и учительно сказала Марья Ивановна. — Не подозренье
в обмане расстроило тебя.
Враг Бога и людей воздвигает
в твоей душе бурю сомнений… Его дело!.. Берегись, чтоб совсем он не опутал тебя… Борись, не покоряйся. Будешь поддаваться сомненьям, сама не заметишь, как навеки погибнешь. Скоро приедет сюда Егор Сергеич. Подробней и прямее, чем братец Николаюшка,
станет он говорить о Божьих людях Араратской горы. Будешь тогда на соборе?
И перед склонившимся до земли и коленопреклоненным Максимом старец
стал ходить
в слове, трубил
в золотую трубу живогласную, пророчествовал общую судьбу праведным: «Боритесь с исконным
врагом, его же окаянное имя да не взыдет никому на уста.
Наш Фигнер старцем
в стан врагов // Идёт во мраке ночи; // Как тень прокрался вкруг шатров, // Всё зрели быстры очи… // И стан ещё в глубоком сне, // День светлый не проглянул — // А он уж, витязь, на коне. // Уже с дружиной грянул. // Сеславин — где ни пролетит // С крылатыми полками: // Там брошен в прах и меч, и щит, // И устлан путь врагами.
Неточные совпадения
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой
стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный
враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. //
В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул
в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень //
Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два
врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
«Скучаешь, видно, дяденька?» // — Нет, тут
статья особая, // Не скука тут — война! // И сам, и люди вечером // Уйдут, а к Федосеичу //
В каморку
враг: поборемся! // Борюсь я десять лет. // Как выпьешь рюмку лишнюю, // Махорки как накуришься, // Как эта печь накалится // Да свечка нагорит — // Так тут устой… — // Я вспомнила // Про богатырство дедово: // «Ты, дядюшка, — сказала я, — // Должно быть, богатырь».
Сережа, и прежде робкий
в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович
стал его звать молодым человеком и как ему зашла
в голову загадка о том, друг или
враг Вронский, чуждался отца. Он, как бы прося защиты, оглянулся на мать. С одною матерью ему было хорошо. Алексей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой, держал сына за плечо, и Сереже было так мучительно неловко, что Анна видела, что он собирается плакать.
Но тотчас, по изгнании
врага, на ее месте явилась новая, серенькая с белыми колонками дорического ордена, и Юрко
стал опять расхаживать около нее с секирой и
в броне сермяжной.