Неточные совпадения
Что было у него на
душе, каких мыслей насчет
веры Илья Авксентьич держался, дело закрытое, но все знали, и сам он того не скрывал, что
в правилах и соблюденье обрядов был он слабенек.
Но всехвальная рогожская учительница мать Пульхерия на то, бывало, говаривала: «Был бы
в вере тверд, да был бы всегдашним нашим заступником пред сильными внешнего мира, и все согрешения его вольные и невольные, яже словом и яже делом, на свою
душу беру».
— Не лгу, благодетель, — горячо сказала Таифа. — Есть хромые
души, что паче Бога и отеческой
веры возлюбили широкое, пространное житие, мало помышляя о вечном спасении. Осиновские матери к единоверью склоняются, и
в Керженском скиту сам отец Тарасий начал прихрамывать.
Все из книг узнал и все воочию видел Герасим, обо всем горячий искатель истины сто раз передумал, а правой спасительной
веры так-таки и не нашел. Везде заблужденье, всюду антихрист… И запала ему на
душу тяжелая дума: «Нет, видно, больше истинной
веры, все, видно, растлено прелестью врага Божия. Покинул свой мир Господь вседержитель, предал его во власть сатаны…» И
в душевном отчаянье,
в злобе и ненависти покинул он странство…
И с того часа он ровно переродился, стало у него на
душе легко и радостно. Тут впервые понял он, что значат слова любимого ученика Христова: «Бог любы есть». «Вот она где истина-то, — подумал Герасим, — вот она где правая-то
вера, а
в странстве да
в отреченье от людей и от мира навряд ли есть спасенье… Вздор один, ложь. А кто отец лжи?.. Дьявол. Он это все выдумал ради обольщенья людей… А они сдуру-то верят ему, врагу Божию!..»
Горьким для
души, тяжелым для совести опытом дошел он до убеждения, что правой
веры не осталось на земле, что во всех толках, и
в поповщине, и
в беспоповщине, и
в спасовщине,
вера столько же пестра, как и Никонова.
Марья Ивановна
в эти дни возбудила
в душе Дуни сильное, ничем не удержимое стремленье к таинственной
вере, которую она называла единою истинной.
Повелел Спаситель — вам, врагам, прощати,
Пойдем же мы
в царствие тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный, дай нам не отпасти,
Дай ты, царь небесный,
веру и надежду,
Одень наши
души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный идем — помогай нам!
Со страхом и с
верой, с надеждой и с любовью слушай, непорочная дева, мое пречистое слово живое:
в тайну проникай, знамя Божье поднимай,
душу духу отдавай!
— Кто же неволит тебя оставлять мирские посты? Они ведь телесные… — сказала Варенька. — Постничай, сколько
душе угодно, только не смущай себя. Было бы у тебя сердце чисто да
вера истинная, без сомнений. Помни, что ты уже
в ограде спасения… Помни клятву, что не будет у тебя сомнений, что всю жизнь будешь удаляться от мира и всех его забот и попечений, ото всей злобы и суеты его… Ведь тебе открыта тайна Божия?… Ведь ты возлюбила праведную
веру?..
«Я покину их, покину и
веру ихнюю, отброшу их, — думает она, — но тайну духовного супружества мне хочется узнать… Нежная любовь, невыразимое словами счастье
в здешней жизни и
в будущей! Не останусь я с ними, но эту тайну вынесу из корабля и к другому применю ее, кто полюбит меня сердцем и
душою».
У них вечное девичество
в закон поставляется, думать про мужчин даже запрещается, а я была тогда им так много обижена, так ненавидела его, всякого зла и несчастья желала ему, оттого больше и предалась
душою фармазонской
вере…
Неточные совпадения
— Это — другое дело, Афанасий Васильевич. Я это делаю для спасения
души, потому что
в убеждении, что этим хоть сколько-нибудь заглажу праздную жизнь, что как я ни дурен, но молитвы все-таки что-нибудь значат у Бога. Скажу вам, что я молюсь, — даже и без
веры, но все-таки молюсь. Слышится только, что есть господин, от которого все зависит, как лошадь и скотина, которою пашем, знает чутьем того, <кто> запрягает.
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова
душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют умирать
в ней за святую
веру.
Теперь припомнил он, что видел
в прошлую ночь Андрия, проходившего по табору с какой-то женщиною, и поник седою головою, а все еще не хотел верить, чтобы могло случиться такое позорное дело и чтобы собственный сын его продал
веру и
душу.
Обломов хотя и прожил молодость
в кругу всезнающей, давно решившей все жизненные вопросы, ни во что не верующей и все холодно, мудро анализирующей молодежи, но
в душе у него теплилась
вера в дружбу,
в любовь,
в людскую честь, и сколько ни ошибался он
в людях, сколько бы ни ошибся еще, страдало его сердце, но ни разу не пошатнулось основание добра и
веры в него. Он втайне поклонялся чистоте женщины, признавал ее власть и права и приносил ей жертвы.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей
вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что
в его
душе живет Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо
в его унижении иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.