Неточные совпадения
— Ну, Христов народ, берись
за шпили! — гаркнул тот самый бурлак, что нагло
выступал из толпы перед хозяином. — Берись, берись, ребятушки! Хозяин
за вином пошлет.
Когда Марко Данилыч вошел в лавку к Чубалову, она была полнехонька. Кто книги читал, кто иконы разглядывал, в трех местах шел живой торг; в одном углу торговал Ермолаич, в другом Иванушка,
за прилавком сам Герасим Силыч. В сторонке, в тесную кучку столпясь, стояло человек восемь, по-видимому, из мещан или небогатых купцов. Двое, один седой, другой борода еще не опушилась, горячо спорили от Писания, а другие внимательно прислушивались к их словам и лишь изредка
выступали со своими замечаньями.
Василий Фадеев, узнав, что Патап Максимыч был у городничего и виделся с городским головой и со стряпчим, почуял недоброе, и хоть больно ему не хотелось переписывать рабочих, но, делать нечего, присел
за работу и, боясь чиновных людей, писал верно, без подделок и подлогов. Утром работники собрались на широкой луговине, где летом пеньковую пряжу сучáт. Вышел к ним Патап Максимыч с листом бумаги;
за ним смиренным, неровным шагом
выступал Василий Фадеев, сзади шли трое сторонних мещан.
Сняв шапки, следом
за женщинами чинно
выступали мужчины — старые, малые, женихи и подростки.
Молодые художники отказывались от традиционного академизма, требовавшего подражания классическим образцам, главным образом итальянского искусства, и
выступали за создание русского самобытного искусства, проникнутого передовыми, демократическими идеями.
Кончив объяснение с Пшецыньским, генерал вышел на крыльцо. Полковник как-то меланхолически
выступал за ним следом, держа в руках «Положение». На крыльце генерала встретили только что подошедшие в это время становой с исправником и предводитель Корытников, на котором теперь вместо шармеровского пиджака красовался дворянский мундир с шитым воротником и дворянская фуражка с красным околышем.
Неточные совпадения
Вдали мелькали пески,
выступали картинно одна из-за другой осиновые рощи; быстро пролетали мимо их кусты лоз, тонкие ольхи и серебристые тополи, ударявшие ветвями сидевших на козлах Селифана и Петрушку.
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко
за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся середина лица
выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
Раскольников сел, дрожь его проходила, и жар
выступал во всем теле. В глубоком изумлении, напряженно слушал он испуганного и дружески ухаживавшего
за ним Порфирия Петровича. Но он не верил ни единому его слову, хотя ощущал какую-то странную наклонность поверить. Неожиданные слова Порфирия о квартире совершенно его поразили. «Как же это, он, стало быть, знает про квартиру-то? — подумалось ему вдруг, — и сам же мне и рассказывает!»
В городе не узнал никто, что половина запорожцев
выступила в погоню
за татарами.
— Очень, очень верю. Как я чувствую, мы бы дружны были с ним, — сказала она и испугалась
за то, что сказала, оглянулась на мужа, и слезы
выступили ей на глаза.