Неточные совпадения
Не
видел он величавого нагорного берега, не любовался яркими цветными переливами вечернего
неба, не глядел
на дивную игру солнечных лучей
на желтоватом лоне широкой, многоводной реки…
—
Видишь, раскрылись над ним
небеса,
видишь, дух святый изливает
на него свою благодать.
Мертвых будто бы воскрешали они, а те, слышь, только прикидывались мертвыми,
на небеса возносились и с крыши падали; кто поумнее, ждал облака, чтоб ехать
на нем в горние селения, но облако не приходило, и чудотворец возвещал, что в среде пришедших
видеть вознесение его есть грешники, оттого не было и чуда.
Было уж поздно, наступала полночь, яркими мерцающими звездами было усеяно темно-синее
небо. Простившись с Груней, Патап Максимыч из душных горниц пошел
на улицу подышать свежим воздухом.
Видит — возле дома Ивана Григорьевича сидит человек
на завалинке. Высоко он держит голову и глядит
на небесные светочи. Поближе подошел к нему Патап Максимыч и узнал Самоквасова.
Неточные совпадения
Прекрасны вы, брега Тавриды, // Когда вас
видишь с корабля // При свете утренней Киприды, // Как вас впервой
увидел я; // Вы мне предстали в блеске брачном: //
На небе синем и прозрачном // Сияли груды ваших гор, // Долин, деревьев, сёл узор // Разостлан был передо мною. // А там, меж хижинок татар… // Какой во мне проснулся жар! // Какой волшебною тоскою // Стеснялась пламенная грудь! // Но, муза! прошлое забудь.
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет
видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не помнит, уж другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по
небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят…
На что грустить?..
«Осел! дурак!» — думал Чичиков, сердитый и недовольный во всю дорогу. Ехал он уже при звездах. Ночь была
на небе. В деревнях были огни. Подъезжая к крыльцу, он
увидел в окнах, что уже стол был накрыт для ужина.
Русь!
вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя
вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть
на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна
на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные
небеса.
Чего нет и что не грезится в голове его? он в
небесах и к Шиллеру заехал в гости — и вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова, и
видит он, что вновь очутился
на земле, и даже
на Сенной площади, и даже близ кабака, и вновь пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.