Неточные совпадения
— Что ж, понравилась вам? — опять спросил Петр Степаныч, обливая
взором разгоревшееся личико
девушки.
Не ответила Дуня, но крепко прижалась к отцу. В то время толпа напирала, и прямо перед Дуней стал высокий, чуть не в косую сажень армянин… Устремил он на нее тупоумный сладострастный
взор и от восторга причмокивал даже губами. Дрогнула Дуня — слыхала она, что армяне у Макарья молоденьких
девушек крадут. Потому и прижалась к отцу. Протеснился Марко Данилыч в сторону, стал у прилавка, где были разложены екатеринбургские вещи.
Все кружится в глазах Дуни, все туманится, все кроется мраком, за ней гонятся какие-то чудовища с огненными глазами, чарующие огненные
взоры черной барыни ровно насквозь пронизывают страдающую
девушку, но вдали в слабо мерцающем свете — он.
Взглянул он тут на нее. Облокотясь на правую руку, склонив головку, тихим
взором смотрела она на него. И показалось ему, что целое небо любви сияет в лучезарных очах
девушки. Хотел что-то сказать — не может, не смеет.
По душе пришлась скорбной Дуне Марья Ивановна. Голос тихий и кроткий, речь задушевная, нежная, добрая улыбка, скромные, но величавые приемы и проницательные ясные
взоры чудным блеском сиявших голубых очей невольно, бессознательно влекли к ней разбитое сердце потерявшей земные радости
девушки.
Остолбенела Марья Ивановна, услыхав от Дуни такие нежданные речи. Увидела она, что перед ней стоит не прежняя смиренная, покорная и послушная
девушка. Гордый
взор Дуни блистал ярким огнем, и Марья Ивановна нашла в нем поразительное сходство со
взором Марка Данилыча, когда, бывало, он с ничем неудержимым гневом напускался на кого-нибудь из подначальных.
Не в силах была бедная
девушка выдерживать его
взоров, то и дело потуплялась, наконец быстро встала и пошла к двери.
Неточные совпадения
— Завтра? — произнесла
девушка и устремила на него испуганный
взор.
Подняла белокурую головку Дуня, ясным
взором, тихо и спокойно обвела круг
девушек и стала говорить нежным, певучим своим голоском. Чистосердечная искренность в каждом слове звучала, и вся Дуня добром и правдой сияла.
А у той ровно гири на веки навешены — глаз не может поднять, стоит, опустя
взоры летучие, и, ровно девушка-слёточка, ничего на веку своем не видавшая, перебирает рукой оборочку шелкового передника.
Еще не кончила Дуня Смолокурова, как переставшая вышивать и с любовью во
взоре глядевшая на говорившую
девушку Аграфена Петровна, заслышав легкий шорох снаружи, выглянула в окно.
Тут завидела Таня, что идет к ней навстречу с другого конца деревни высокая, статная женщина, далеко еще не старая, в темно-синем крашенинном сарафане с оловянными пуговками, в ситцевых рукавах, с пестрым бумажным платком на голове и лычным пестером [Пестер, иначе пещур, — заплечная котомка из лыка, иногда прутьев.] за плечами. Бодрым ходом подвигается она к Тане. Поравнявшись, окинула
девушку пытливым, но добрым и ласковым
взором и с приветной улыбкой ей молвила: