Неточные совпадения
Тут разом все вскочили. Большая часть женщин и некоторые из мужчин сели, другие стали во «святой круг». Николай Александрыч стоял посередине, вокруг него Варенька, Катенька, горничная Серафима и три богаделенные. За женским кругом стал мужской. Тут
были Кислов и Строинский, дворецкий Сидор, Пахом, пасечник Кирилла, матрос. И блаженный Софронушка,
напевая бессмыслицу и махая во все стороны пальмовой
веткой, подскакал на одной ноге и стал во «святом кругу». Началось «круговое раденье».
И вдруг смолк. Быстро размахнув полотенцем, висевшим до того у него на плече, и потрясая пальмовой
веткой, он, как спущенный волчок, завертелся на пятке правой ноги. Все, кто стоял в кругах, и мужчины, и женщины с кликами: «Поднимайте знамена!» — также стали кружиться, неистово размахивая пальмами и полотенцами. Те, что сидели на стульях, разостлали платки на коленях и скорым плясовым
напевом запели новую песню, притопывая в лад левой ногой и похлопывая правой рукой по коленям.
Поют...
Как мертвец бледная, в оцепенении стояла Дуня. Вне себя
была она, дрожала всем телом и плакала. Бережно довела ее Марья Ивановна до ближайшего диванчика и уложила. Варенька села возле Дуни, махая над ней пальмовой
веткой.
Подавала Марья Ивановна Дуне белый батистовый платок, пальмовую
ветку и рядом с собой посадила. После того
был «привод» Василисушки. Затем, обращаясь к обеим новым сестрицам, Божьи люди запели «приводную песнь...
Тут
были и белые ризы, и покровцы, и знамена, и пальмовые
ветки.
В Николин день Артамонов устроил для рабочих сытный, праздничный обед с водкой, брагой; столы были накрыты на дворе, бабы украсили его
ветками елей, берёз, пучками первых цветов весны и сами нарядились пёстро, как цветы.
Неточные совпадения
Меж тем уж золотит плоды лучистый Царь, // Вот в самом том саду, где также
спеть всё стало, // Наливное, сквозное, как янтарь, // При солнце яблоко на
ветке дозревало.
«Что, кумушка, ты так грустна?» // Ей с
ветки ласково Голубка ворковала: // «Или о том, что миновала // У нас весна // И с ней любовь, спустилось солнце ниже, // И что к зиме мы стали ближе?» — // «Как, бедной, мне не горевать?» // Кукушка говорит: «
Будь ты сама судьёю: // Любила счастливо я нынешней весною, // И, наконец, я стала мать;
«Да, да; но ведь этим надо
было начать! — думал он опять в страхе. — Троекратное „люблю“,
ветка сирени, признание — все это должно
быть залогом счастья всей жизни и не повторяться у чистой женщины. Что ж я? Кто я?» — стучало, как молотком, ему в голову.
Обломов избегал весь парк, заглядывал в куртины, в беседки — нет Ольги. Он пошел по той аллее, где
было объяснение, и застал ее там, на скамье, недалеко от того места, где она сорвала и бросила
ветку.
Он
было улыбнулся, вспомнив прежний свой поэтический идеал свадьбы, длинное покрывало, померанцевую
ветку, шепот толпы…