Неточные совпадения
— Видно, что надо
будет разойтись, — равнодушно проговорил Марко Данилыч и при этом зевнул с потяготой, — со
скуки ли,
от истомы ли — кто его знает. — Пошли тебе Господи тороватых да слепых покупателей, чтобы полторы тысячи тебе за все за это дали, а я денег зря кидать не хочу.
— Я Иваном-царевичем
был, я сидел на завалинке и
от слова до слова выслушивал девичьи речи, — сказал Петр Степаныч. — И с того часу полюбил я вас всей душой моей. А все-таки ни в Комарове, ни в Нижнем потом на ярманке не смог к вам подступиться. Задумаешь словечко сказать, язык-то ровно замерзнет. Только бывало и счастья, только и радости, когда поглядишь на вас. А без того тоска,
скука и мука.
— Ффу, какая мерзость! — морщится Дрозд. — Э-это не ликер, а дерьмо. И зачем тебе пробовать э-ликеры. Ну, выпей стакан красного вина, и э-довольно с тебя. А лучше и э-совсем не пей.
Пьют от скуки паршивые неудачники, а перед тобою э-целый мир впереди. Будь весел и пьян э-без вина.
По целым дням таким манером мы втроем одни проводили, и это мне лучше всего
было от скуки, потому что скука, опять повторю, была ужасная, и особенно мне тут весною, как я стал девочку в песок закапывать да над лиманом спать, пошли разные бестолковые сны.
Неточные совпадения
Вдруг получил он в самом деле //
От управителя доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься
был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи,
скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
Поздно уже, почти в сумерки, возвратился он к себе в гостиницу, из которой
было вышел в таком хорошем расположении духа, и
от скуки велел подать себе чаю.
Брат, женишься, тогда меня вспомянь! //
От скуки будешь ты свистеть одно и то же.
Жизнь в его глазах разделялась на две половины: одна состояла из труда и
скуки — это у него
были синонимы; другая — из покоя и мирного веселья.
От этого главное поприще — служба на первых порах озадачила его самым неприятным образом.
Илья Иванович иногда возьмет и книгу в руки — ему все равно, какую-нибудь. Он и не подозревал в чтении существенной потребности, а считал его роскошью, таким делом, без которого легко и обойтись можно, так точно, как можно иметь картину на стене, можно и не иметь, можно пойти прогуляться, можно и не пойти:
от этого ему все равно, какая бы ни
была книга; он смотрел на нее, как на вещь, назначенную для развлечения,
от скуки и
от нечего делать.