Неточные совпадения
— Конечно, не
худое дело, — ответил Веденеев. — Опять же
и именинник-то он
бывает на Никиту Сокровенного, на другой день Рождества Богородицы. Оттого больше его
и про́звали.
— Еще бы не тосковать!.. До кого ни доведись… При этакой-то жизни? Тут не то что истосковаться, сбеситься можно, — сердито заворчала Марьюшка. —
Хуже тюрьмы!.. Прежде,
бывало, хоть на беседы сбегаешь, а теперь
и туда след запал… Перепутал всех этот Васька, московский посланник, из-за каких-то там шутов архиереев… Матери ссорятся, грызутся, друг с дружкой не видаются
и нам не велят. Удавиться — так впору!..
— Книги старинные, Марко Данилыч, а в старину, сами вы не
хуже меня знаете, мирских книг не печатали,
и в заводах их тогда не
бывало, — отвечал Чубалов. — «Уложение» царя Алексея Михайловича да «Учение
и хитрость ратного строя», вот
и все мирские-то, ежели не считать учебных азбук, то есть букварей, грамматик да «Лексикона» Памвы Берынды. Памва-то Берында киевской печати в том собранье, что торгую, есть; есть
и Грамматики Лаврентия Зизания
и Мелетия Смотрицкого.
Стихли ребятенки
и, молча поднявшись с земли, стали глаза утирать кулачонками. Ватажки своей они не покинули. Нельзя.
И мальцам неохота срама принимать. А
хуже того срама, что с боя сбежать, нет
и никогда не
бывало. Житья после не будет
и от чужих,
и от своих.
В степной глуши, на верховьях тихого Дона, вдали от больших дорог, городов
и людных селений, стоит село Луповицы. Село большое, но строенье
плохое в нем, как зачастую
бывает в степных малолесных местах, — избы маленькие, крыты соломой, печи топятся по-черному, тоже соломой, везде грязь, нечистота, далеко не то, что в зажиточном привольном Поволжье. Зато на гумнах такие скирды хлеба, каких в лесах за Волгой
и не видывали.
— Все так же, Микешенька, все так же, родной. Не лучше, не
хуже, измаялась я совсем, — отвечала со стоном Аксинья Захаровна
и с ясной улыбкой глядя на брата. — Ты где летал, где был-побывал? — ласково она промолвила.
Берем приступом один мост, другой, потом третий… В одном месте увязли в грязь и едва не опрокинулись, в другом заупрямились лошади, а утки и чайки носятся над нами и точно смеются. По лицу Федора Павловича, по неторопливым движениям, по его молчанию вижу, что он не впервые так бьется, что
бывает и хуже, и что давно-давно уже привык он к невылазной грязи, воде, холодному дождю. Недешево достается ему жизнь!
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я,
бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла
худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
И так-то вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ
бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на
худо надеются;
и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.
Подумаешь, как счастье своенравно! //
Бывает хуже, с рук сойдет; // Когда ж печальное ничто на ум не йдет, // Забылись музыкой,
и время шло так плавно; // Судьба нас будто берегла; // Ни беспокойства, ни сомненья… // А горе ждет из-за угла.
К несчастью, то ж
бывает у людей: // Как ни полезна вещь, — цены не зная ей, // Невежда про неё свой толк всё к
худу клонит; // А ежели невежда познатней, // Так он её ещё
и гонит.
Бывало, стоишь, стоишь в углу, так что колени
и спина заболят,
и думаешь: «Забыл про меня Карл Иваныч: ему, должно быть, покойно сидеть на мягком кресле
и читать свою гидростатику, — а каково мне?» —
и начнешь, чтобы напомнить о себе, потихоньку отворять
и затворять заслонку или ковырять штукатурку со стены; но если вдруг упадет с шумом слишком большой кусок на землю — право, один страх
хуже всякого наказания.