Неточные совпадения
Брала за выручку с кого погодно, с кого так: за
азбуку плата, за часовник другая, за псалтырь третья.
Семь лет Дуне минуло — срок «вдавати отрочат в поучение чести книг божественного писания». Справив канон, помолясь пророку Науму да бессребреникам Кузьме и Демьяну, Марко Данилыч подал дочке
азбуку в золотом переплете и точеную костяную указку с фольговыми завитушками, а затем сам стал показывать ей буквы, заставляя говорить за собой: «аз, буки, веди, глаголь…»
Дуня, как все дети, с большой охотой, даже с самодовольством принялась за ученье, но скоро соскучилась, охота у ней отпала, и никак не могла она отличить буки от веди. Сидевшая рядом Анисья Терентьевна сильно хмурилась. Так и подмывало ее прикрикнуть на ребенка по-своему, рассказать ей про турлы-мурлы, да не посмела. А Марко Данилыч, видя, что мысли у дочки вразброд пошли, отодвинул
азбуку и, ласково погладив Дуню по головке, сказал...
А до базару заходила я к Шигиным, забегала на единую минуточку — мальчонка-то ихний
азбуку прошел, за часослов сажать пора, да вот друга неделя ни каши не несет, ни платá, ни полтины.
Нечего делать, велю Федюшке, мальчонке-то ихнему, сызнова учить
азбуку, пущай его зады твердит, покамест батька с маткой не справятся…
Хочешь, посажу тебя за
азбуку?» Герасим согласился, давно припадала ему охота учиться, но не знал, как приняться.
— Как же не хотеться? — потупив в землю глаза, чуть слышно ответил Иванушка. — Я бы, пожалуй, и самоучкой стал учиться, без мастерицы, только бы кто показал… Да ведь
азбуки нет.
— Книги старинные, Марко Данилыч, а в старину, сами вы не хуже меня знаете, мирских книг не печатали, и в заводах их тогда не бывало, — отвечал Чубалов. — «Уложение» царя Алексея Михайловича да «Учение и хитрость ратного строя», вот и все мирские-то, ежели не считать учебных
азбук, то есть букварей, грамматик да «Лексикона» Памвы Берынды. Памва-то Берында киевской печати в том собранье, что торгую, есть; есть и Грамматики Лаврентия Зизания и Мелетия Смотрицкого.
Неточные совпадения
Иль помириться их заставить, // Дабы позавтракать втроем, // И после тайно обесславить // Веселой шуткою, враньем. // Sel alia tempora! Удалость // (Как сон любви, другая шалость) // Проходит с юностью живой. // Как я сказал, Зарецкий мой, // Под сень черемух и акаций // От бурь укрывшись наконец, // Живет, как истинный мудрец, // Капусту садит, как Гораций, // Разводит уток и гусей // И учит
азбуке детей.
Ему на время показалось, как бы он очутился в какой-то малолетней школе, затем, чтобы сызнова учиться
азбуке, как бы за проступок перевели его из верхнего класса в нижний.
Тут Костанжогло взглянул на него так, как бы хотел ему сказать: «Ты что за невежа! С
азбуки, что ли, нужно с тобой начинать?»
Не выпускает вон дитя из рук обновку: // Играет иль твердит из
азбуки урок;
«Не правы ли они? Может быть, в самом деле больше ничего не нужно», — с недоверчивостью к себе думал он, глядя, как одни быстро проходят любовь как
азбуку супружества или как форму вежливости, точно отдали поклон, входя в общество, и — скорей за дело!