— Дело торговое, милый ты мой, — усмехнулся Дмитрий Петрович. — Они ведь не нашего поля ягода. Старого леса ко́черги… Ни тот, ни другой даже не поморщились, когда все раскрылось… Шутят только да посмеиваются, когда про тюленя́ речь заведут… По ихнему старому завету, на торгу ни отца с матерью нет, ни брата с сестрой, родной сын подвернется — и того объегорь… Исстари уж так повелось. Нам с тобой их не переделать.
Аким (садится на лавку). Дельце до него, то есть, тае, дельце. Сказывал, значит, ему намедни, тае, значит, об нужде сказывал, лошаденка извелась, значит, лошаденка-то. Объегорить, тае, надоть, лошаденку-то какую ни на есть, лошаденку-то. Вот и, тае, пришел, значит.
Один скажет, что на него бандиты наехали, другой – что его родственники объегорили, третий – что и сам не понимает как: вот вчера ещё была квартирка, а сегодня – звонок в дверь, судебный пристав с исполнительным листом или работники жилищной конторы с обязательным милиционером – и прощайте, любимые квадратные метры…
Ясное дело, он разберётся что к чему, его никто не сможет объегорить, он хорошо знает, что почём, что ему нужно на самом деле, а что – нет.
Один скажет, что на него бандиты наехали, другой – что его родственники объегорили, третий – что и сам не понимает как: вот вчера ещё была квартирка, а сегодня – звонок в дверь, судебный пристав с исполнительным листом или работники жилищной конторы с обязательным милиционером – и прощайте, любимые квадратные метры…
Но как только становится известно, что тебе суждено, ты легко обретаешь редчайший, небывалый шанс объегорить судьбину, выбрать иную долю.