Слыхали те посадские про тульского кузнеца Демидова, как наградил его царь-государь и какие богатства взял тот кузнец с непочатых еще Уральских рудников.
— Широко, значит, жить захотелось, — с усмешкой ответил Феклист Митрич. — Навезет с собой целый табор келейниц. Все заведет, как надо быть скиту. Вон и скотный двор ставит, и конный!.. Часовни особной только нельзя, так внутри келий моленну заведет… Что ей, Манефе-то?.. Денег не займовать… И у самой непочатая куча, и у брата достаточно.
— Подай господину поручику такого-то вина. Тот подает и непременно непочатую бутылку, а пред последним блюдом вдруг является жупан с пустым блюдом и всех обходит.
– И ты хочешь сказать, что сможешь привести эту махину в некое подобие человеческого жилья? – скепсиса в голосе говорившего хватило бы на троих, – да здесь работы непочатый край.
Человечество тысячи лет искало приложения своим страстям, своей силе, в какие только области не забиралось! Тоска о бессмертии! Бессмертие, для кого и для чего? Для одного человека? Очень не хочется уходить… все только начинается. Какой непочатый край дерзости, работы, движения.
– И ты хочешь сказать, что сможешь привести эту махину в некое подобие человеческого жилья? – скепсиса в голосе говорившего хватило бы на троих, – да здесь работы непочатый край.
И надо покидать общество приятного мужчины, переться обратно в авиетку и плестись в лабу, где ещё непочатый край работы на сегодня.
– Так… работы тут непочатый край. Один не справлюсь и в тысячелетие! Шутка. Нужно разъяснять…