— Вон оно что! — молвил Петр Степаныч. А сам думает: «Ай да матери! Этого бы нам с Сеней в год не выдумать». Таифа вспала ему на ум — толкует она там с Марком Данилычем да вдруг как брякнет что-нибудь про ту свадьбу… Потому и спросил Таисею, каких мыслей о том матушка Манефа.
Прочел Зиновий Алексеич и думает: «Так это ты, Марко Данилыч, вокруг нас ручки погреть хотел… Ай да приятель!.. Хорош!.. Можно на тебя положиться!.. Нечего сказать!»
— Слушаю-с, — молвил Флор Гаврилов. — Ай, забыл вам сказать: в Казани знакомый ваш на пароход к нам подсел, прибыли сюда вместе. И пристал он в здешней гостинице, с вами рядом почти — семнадцатый нумер. Все вас поджидал и тоже оченно по вас беспокоился…
— Видишь! — вскликнул он, входя к Меркулову и поднимая кверху бутылку. — Стоит только захотеть, все можно доспеть!.. Холодненького не достал — так вот хоть этой немецкой кислятиной поздравлю друга любезного… Ай, батюшки!.. Как же это?.. Посудины-то нет… Из чего пить-то станем?.. А!.. Нашел!
— Ай вай мир!.. Да это зе никак невозможно!.. Да это зе ни на цто не похозе! — резким гортанным голосом, судорожно кашляя и тоже колотя в дверь рукой с другой стороны, кричал какой-то жидок. А за ним подняли «гевалт» и другие сыны Авраама, ровно сельди в бочонке набитые в соседнем номере.
— Так вы не доверяете мне, Марко Данилыч? Ай, ай, ай, как стыдно! Между друзьями так не делается, — с укоризной покачивая головой, говорила Марья Ивановна. — Согласились, да и слово назад. Не ожидала я этого.
Государыня примала, милость Божью посылала, Духа свята в них вселяла и девицам прорекала: «Ай вы, девушки, краснопевушки, Вы радейте да молитесь, пойте песни, не ленитесь, За то вас государь станет жаловать, дарить, По плечам ризы кроить, по всему раю водить».
Ай у нас на Дону Сам Спаситель во дому. Со ангелами, со архангелами, С серафимами, с херувимами И со всей-то силой небесною… Эка милость, благодать, Стала духом обладать!.. Богу слава и держава Во́ веки веков. Аминь.
Ай вы, девушки, девицы, Вы, духовные сестрицы, Когда Богом занялись, Служить ему задались — Вы служите, не робейте, Живу воду сами пейте, На землю ее не лейте, Не извольте унывать, А на Бога уповать, Рая в нем ожидать.
— Ай-ай-ай!.. Как же это не доглядела матушка!.. У нее завсегда такой строгой порядок ведется. Как же это она такого маху дала?.. — качая головой, говорил Марко Данилыч.
— Что ты, Махметушка? В уме ли, почтенный? — вскликнул Марко Данилыч. Хоть и думал он, что бай заломит непомерную цену, но никак не ожидал такого запроса. — Эк, какое слово ты сказал, Махмет Бактемирыч!.. Ведь этот кул и смолоду-то ста рублей не стоил, а ты вдруг его, старого старика, ни на какую работу негодного, в шесть тысяч целковых ценишь!.. Ай-ай, нехорошо, Махметушка, ай-ай, больно стыдно!..