Неточные совпадения
Впервой книжке «Чтений», издаваемых императорским Московским Обществом Истории и Древностей, 1867 года, помещены доставленные почетным членом этого Общества, графом В. Н. Паниным, чрезвычайно любопытные сведения о загадочной женщине, что в семидесятых годах прошлого столетия, за границей, выдавала себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны, рожденную от законного брака ее
с фельдмаршалом графом А.
Г. Разумовским.
Это рассказ покойного графа
С.
С. Уварова, который женат был на последней в роде Разумовских, графине Екатерине Алексеевне (ум. 1849
г.), и слышал о таинственном браке от своего тестя, приходившегося родным племянником графу Алексею Григорьевичу.
Через месяц после того (25 июля 1727
г.) старшая сестра Елизаветы, герцогиня голштинская Анна Петровна,
с горестными слезами уехала
с мужем из России в Голштинию, измученная нападками всесильного князя Меншикова.
По свидетельству
Г. И. Головиной, которая училась в Ивановском монастыре и через одну монахиню сблизилась
с княжной Таракановой, она звала себя по отчеству Матвеевной [«Современная летопись» 1865 года, № 13, статья
г. Самгина.].
Где воспитывалась принцесса Августа и где она находилась до 1785 года, то есть до сорокалетнего возраста, мы не знаем [В статье
г. Самгина («Современная летопись» 1865
г. № 13) сказано, что бабушке его, г-же Головиной, инокиня Досифея, в минуту откровенности, взяв
с нее предварительно клятву, что она до смерти ее никому не расскажет, что услышит, сказала следующее...
Все ее помещение, говорит
г. Снегирев [«Русские достопамятности», изд. А. А. Мартыновым, V, 15.], составляли две уютные комнаты под сводами и прихожая для келейницы; их нагревала изразчатая печь
с лежанкой; окна были обращены на монастырь.
Г-жа Головина рассказывала, что по смерти Екатерины II Досифею стали посещать некоторые известные лица; так, например, митрополит Платон приезжал поздравлять ее по большим праздникам, и даже одно лицо из императорской фамилии посетило ее келью и долго беседовало
с затворницей.
Старый причетник, недавно умерший, сказывал (по словам
г. Снегирева), что он видал каких-то важных особ, допущенных игуменьей к Досифее;
с ними говорила она на иностранном языке.
В то самое время, как Огинский получил известие, что в Петербурге раздел Польши решен, а в Фокшаны послан граф Григорий Орлов для ведения
с турками мирных переговоров, в Париже явилась г-жа Тремуйль, сопровождаемая бароном Шенком.
По приезде в Париж г-жа Тремуйль имела свидание
с Огинским.
Были в то время толки (и до сих пор они не прекратились), будто граф Алексей Орлов, оскорбленный падением кредита, сам вошел в сношения
с самозванкой, принял искреннее участие в ее предприятии, хотел возвести ее на престол, чтобы, сделавшись супругом императрицы Елизаветы II, достичь того положения, к которому тщетно стремился брат его вскоре по воцарении Екатерины [М. Н. Лонгинов в статье своей «Княжна Тараканова», напечатанной в «Русском вестнике», 1859
г., № 24, говорит, будто Алексей Орлов еще в январе 1774 года, то есть за десять месяцев до получения повеления Екатерины захватить самозванку (12 ноября 1774
г.), посылал к ней в Рим офицера Христенека
с приглашением приехать к нему и что таким образом он в 1774 году играл в двойную игру.
В конце сентября 1774
г. князь Радзивил посылал Чарномского к Потоцкому в Верону, вероятно, для примирения
с конфедерацией, так как у Радзивила
с Потоцким возникли перед тем большие разногласия, и для получения чрез то денег, в которых Радзивил начинал нуждаться, а быть может, и для прекращения пронырств Каленского, воспрепятствовавшего высылке султанского фирмана на имя Радзивила.
Аббат Рокотани в одном из писем своих (от 3 января 1775 года) в Варшаву к канонику Гиджиотти,
с которым переписывался раз или два в неделю о польских делах, говорит следующее: «Иностранная дама польского происхождения, живущая в доме
г. Жуяни, на Марсовом поле, прибыла сюда в сопровождении одного польского экс-иезуита [Орден иезуитов незадолго перед тем был уничтожен папой, потому все члены сего славного своим лицемерием, коварством, злодеяниями и подлостями общества назывались тогда экс-иезуитами.], двух других поляков и одной польской (?) служанки.
Неточные совпадения
С л у
г а (
с тарелками и салфеткой).Хозяин в последний раз уж дает.
Г-жа Простакова (вне себя). Уморил! Уморил! Бог
с тобой!
Г-жа Простакова. Я, братец,
с тобою лаяться не стану. (К Стародуму.) Отроду, батюшка, ни
с кем не бранивалась. У меня такой нрав. Хоть разругай, век слова не скажу. Пусть же, себе на уме, Бог тому заплатит, кто меня, бедную, обижает.
Г-жа Простакова. Бог даст тебе благополучие и
с дорогим женихом твоим, что тебе в голове моей?
Стародум(обнимая неохотно г-жу Простакову). Милость совсем лишняя, сударыня! Без нее мог бы я весьма легко обойтись. (Вырвавшись из рук ее, обертывается на другую сторону, где Скотинин, стоящий уже
с распростертыми руками, тотчас его схватывает.) Это к кому я попался?