Из представителей академической профессорской философии я еще на первом курсе университета имел близкое общение
с Г.И. Челпановым, популярным профессором философии, который с большим успехом читал курс по критике материализма.
То же он делал и с другими своими друзьями, с Мережковскими, с Э. Метнером,
с Г.А. Рачинским, с В. Ивановым.
Наиболее боевыми были мои собственные статьи, и они иногда производили впечатление скандала, например, статьи против Карловацкого епископата, против разрыва с Московской церковью, против осуждения митрополитом Сергием учения о Софии отца С. Булгакова, против Богословского института в связи с историей
с Г. П. Федотовым.
Этот конфликт достиг для меня особенной остроты в истории
с Г. П. Федотовым, которого хотели удалить из Богословского института за статьи в «Новой России», в которых видели «левый» уклон.
Неточные совпадения
В Вологде я близко общался лишь
с небольшой группой ссыльных, которая составляла «аристократию», в нее входили и некоторые люди,
с которыми я был связан еще по Киеву, особенно
с В.
Г.Т. Кроме того, я бывал в доме председателя губернской Земской управы, где иногда встречал и чиновников, скорее либерального направления.
Иванов, Ф. Сологуб, А. Блок, А. Белый, В.Брюсов, А. Ремизов,
Г. Чулков, Л. Шестов, М. Гершензон,
С. Франк, П. Струве, князь Е. Трубецкой, П. Новгородцев, Ф. Зелинский, Б. Кистяковский, Волжский, В. Эрн; из политиков — радикалы-освобожденцы и некоторые более свободомыслящие социал-демократы.
В Москве образовалась Религиозно-философское общество «памяти Владимира Соловьева», в котором главными деятелями были
С. Булгаков, князь Е. Трубецкой, В. Эрн,
Г.А. Рачинский, позже В. Иванов.
Для меня имела значение дружба
с Е.
Г., которую я считаю одной из самых замечательных женщин начала XX века, утонченно-культурной, проникнутой веяниями ренессансной эпохи.
Мои долгие интимные беседы
с Е.
Г. вспоминаются как очень характерное явление той эпохи.
Г.
Г. Кульман поразил меня и
С. Франка родственностью пережитой эволюции, близостью взглядов по многим вопросам.
У меня сохранилась большая благодарность к доктору Мотту,
Г. Монбризону и
С. Либерману, людям, которые поддерживали мою жизнь, когда мне особенно была необходима материальная поддержка, и преклонение перед той Высшей Силой, которая ей водительствовала, когда она была наиболее угрожаема.
Сам автор постоянно оставался в стороне, до самого последнего времени, когда «Отечествен. записки» объявили, что Островский вместе
с г. Григоровичем и г-жою Евгениею Тур — уже закончил свою поэтическую деятельность (см. «Отечествен. записки», 1859 г., № VI).
Как-то
с Г.Я. Политковским, знакомым еще по первым моим поездкам по зимовкам, заехали мы к лучшему коневоду Подкопаеву, которого я встречал, сравнительно еще молодым, у моего хозяина. Подкопаев был дружен с ним.
Неточные совпадения
С л у
г а (
с тарелками и салфеткой).Хозяин в последний раз уж дает.
Г-жа Простакова (вне себя). Уморил! Уморил! Бог
с тобой!
Г-жа Простакова. Я, братец,
с тобою лаяться не стану. (К Стародуму.) Отроду, батюшка, ни
с кем не бранивалась. У меня такой нрав. Хоть разругай, век слова не скажу. Пусть же, себе на уме, Бог тому заплатит, кто меня, бедную, обижает.
Г-жа Простакова. Бог даст тебе благополучие и
с дорогим женихом твоим, что тебе в голове моей?
Стародум(обнимая неохотно г-жу Простакову). Милость совсем лишняя, сударыня! Без нее мог бы я весьма легко обойтись. (Вырвавшись из рук ее, обертывается на другую сторону, где Скотинин, стоящий уже
с распростертыми руками, тотчас его схватывает.) Это к кому я попался?