Неточные совпадения
Если б избранный сердцем Елизаветы был такой же ничтожный человек, как
муж ее двоюродной сестры Прасковьи Ивановны, по всей вероятности, тайный брак ее с Шубиным не встретил бы препятствий со стороны императрицы; но энергический прапорщик казался опасным, он был любим товарищами, имел большое влияние на солдат, через него Елизавета сблизилась с гвардейцами и вступила с ними в такие же отношения, в каких находилась прежде с слобожанами Покровской и Александровской слободы: крестила у них детей, бывала на их свадьбах; солдат-именинник приходил к ней, по старому обычаю, с именинным пирогом и получал от нее
подарки и чарку анисовки, которую, как хозяйка, Елизавета и сама выпивала за здоровье именинника.
— Не знаю, ваше превосходительство; это
подарок мужа, — отвечала та, покраснев от удовольствия, что обратили на нее внимание.
Неточные совпадения
И до сих пор есть еще в Москве в живых люди, помнящие обед 17 сентября, первые именины жены после свадьбы. К обеду собралась вся знать, административная и купеческая. Перед обедом гости были приглашены в зал посмотреть
подарок, который
муж сделал своей молодой жене. Внесли огромный ящик сажени две длины, рабочие сорвали покрышку. Хлудов с топором в руках сам старался вместе с ними. Отбили крышку, перевернули его дном кверху и подняли. Из ящика вывалился… огромный крокодил.
Между тем
муж ее вдруг поправился: отрезвился, стал снова разъезжать, привозя каждый раз довольно ценные
подарки жене и ребенку.
После ухода Зыковой и князя, Стефания Павловна пошла в кабинет и рассказала
мужу и Николаю Николаевичу историю поднесенного князем Шестовым
подарка. Они хохотали до слез.
Она сумела подольститься к старику, и он нередко раскошеливался и делал ей и ее
мужу подарки, и даже несколько раз проговаривался об имевшихся у него деньгах.
Такая неизменность дружбы Виктора Гарина к отставному
мужу его сестры имела причиной надежду перехватить у богача Шестова малую толику деньжонок, в которых князь Гарин очень нуждался. Он, тративший баснословные суммы на
подарки Пальм-Швейцарской, платил громадные проценты растовщикам Петербурга и Москвы и, буквально, был в отчаянном положении. Страсть его к «божественной» Александре Яковлевне не уменьшалась, а, напротив, росла не по дням, а по часам. Та искусно поддерживала ее, идя к намеченной ею цели.