Неточные совпадения
И на заводе про его стариков ни слуху ни духу. Не нашел Сергей Андреич и дома, где родился он, где познал первые ласки матери, где
явилось в
душе его первое сознание бытия… На месте старого домика стоял высокий каменный дом. Из раскрытых окон его неслись песни, звуки торбана, дикие клики пьяной гульбы… Вверх дном поворотило
душу Сергея Андреича, бежал он от трактира и тотчас же уехал из завода.
— «Жития нашего время яко вода на борзе течет, дние лет наших яко дым в воздусе развеваются, вмале
являются и вскоре погибают. Мнози борются страсти со всяким человеком и колеблют
душами. Яко же волны морские — житейские сласти, и похоти, и желания восстают на
душе… О человече! Что твориши несмысленне, погубляеши время свое спасительное, непрестанно весь век живота твоего, телу своему угождая? Что хощеши?..»
— Этого, друг мой, не говори. Далеко не повсюду, — возразила Манефа. — Который народ посерее, тот об австрийских и слышать не хочет, новшеств страшится… И в самом деле, как подумаешь: ни мало ни много двести лет не было епископского чина, и вдруг ни с того ни с сего архиереи
явились… Сумнительно народу-то, Василий Борисыч… Боятся, опасаются…
Души бы не погубить, спасенья не лишиться бы!..
Но прошло еще время, и вдруг оказалось, что уже давно и крепко и до нестерпимости властно его душою владеет покойный отец, и чем дальше, тем крепче; и то, что казалось смертью,
явилось душе и памяти как чудесное воскресение, начало новой таинственной жизни.
Ну полно, брат. Садись и начинай играть, // А песни выльются невольно. // Люблю я песни, в них так живо //
Являются душе младенческие дни. // О прошлом говорят красноречиво // И слезы на глаза влекут они; // Как будто в них мы можем слезы возвратить, // Которые должны мы были проглотить; // Пусть слезы те в груди окаменели, // Но их один разводит звук, // Напомнив дни, когда мы пели, // Без горькой памяти, без ожиданья мук.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж утром рано вновь
явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, // Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною
душой; // И ей открылся мир иной.
Прошла любовь,
явилась муза, // И прояснился темный ум. // Свободен, вновь ищу союза // Волшебных звуков, чувств и дум; // Пишу, и сердце не тоскует, // Перо, забывшись, не рисует // Близ неоконченных стихов // Ни женских ножек, ни голов; // Погасший пепел уж не вспыхнет, // Я всё грущу; но слез уж нет, // И скоро, скоро бури след // В
душе моей совсем утихнет: // Тогда-то я начну писать // Поэму песен в двадцать пять.
Ты в сновиденьях мне
являлся, // Незримый, ты мне был уж мил, // Твой чудный взгляд меня томил, // В
душе твой голос раздавался // Давно… нет, это был не сон!
Явились улики на Чичикова в покупке мертвых
душ, в провозе контрабанды во время бытности его еще при таможне.
У тоненького в три года не остается ни одной
души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и
явился где-нибудь в конце города дом, купленный на имя жены, потом в другом конце другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.