Ее городят в лесных местах, чтобы пасущийся скот не забрел на хлеб.], ни просеки, ни даже деревянного двухсаженного креста, каких много наставлено по заволжским лесам, по обычаю благочестивой старины [За Волгой, на дорогах, в полях и лесах, особенно на перекрестках,
стоят высокие, сажени в полторы или две, осьмиконечные кресты, иногда по нескольку рядом.
Середи часовни, перед аналогием, в соборной мантии,
стоял высокий, широкий в плечах, с длинными седыми волосами и большой окладистой, как серебро, белой бородой, старец и густым голосом делал возгласы.
И на заводе про его стариков ни слуху ни духу. Не нашел Сергей Андреич и дома, где родился он, где познал первые ласки матери, где явилось в душе его первое сознание бытия… На месте старого домика
стоял высокий каменный дом. Из раскрытых окон его неслись песни, звуки торбана, дикие клики пьяной гульбы… Вверх дном поворотило душу Сергея Андреича, бежал он от трактира и тотчас же уехал из завода.
На небольшой полянке, середи частого елового леса,
стоял высокий деревянный крест с прибитым в середине медным распятьем. Здесь, по преданью, стояла келья отца Варлаама, здесь он сожег себя со ученики своими. Придя на место и положив перед крестом обычный семипоклонный нача́л, богомольцы стали по чину, и мать Аркадия, заметив, что отец Иосиф намеревается начать канон, поспешила «замолитвовать». Не хотела и тут ему уступить, хоть по скитским обычаям первенство следовало Иосифу, как старцу.
Неточные совпадения
Роста чуть не с косую сажень,
стоит, бывало, средь мужиков на базаре, всех
выше головой; здоровый, белолицый, румянец во всю щеку так и горит, а кудрявые темно-русые волосы так и вьются.
Стоял он в лесной глуши, на берегу Усты, а кругом обнесен был
высоким деревянным частоколом.
Все здесь было построено шире,
выше, суразнее и просторней; кельи друг от дружки
стояли подальше; не было на них ни теремков, ни светелок, ни вышек, ни смотрилен.
Та, что
стояла прямо против часовенной паперти, была и
выше и обширней других.
Неподалеку от игуменьиной стаи
стояла обширная, почерневшая от времени изба, на
высоком подклете, но без светлиц и повалуш.
Высокая, стройная, статная девушка скромно
стояла на месте, глаз не поднимаючи, а молодежь так и кружится вокруг нее, так на нее и заглядывается.
Меж тем спавший в оленевской кибитке московский певец проснулся. Отворотил он бок кожаного фартука, глядит — место незнакомое, лошади отложены, людей ни души. Живого только и есть что жирная корова, улегшаяся на солнцепеке, да
высокий голландский петух, окруженный курами всех возможных пород. Склонив голову набок, скитский горлопан
стоял на одной ножке и гордо поглядывал то на одну, то на другую подругу жизни.
В переднем углу, в божнице из простого дерева, с алой бархатной пеленой,
стояло несколько древних икон
высоких писем, а в самой середине образ Корсунской Богородицы старого новгородского пошиба в густо позолоченной ризе сканного дела.
В синем шелковом платье, с лазоревым левантиновым платочком на голове,
стоит она стройная,
высокая, будто молодая сосенка. Глаза опущены, а белое лицо тонким багрецом подернулось… Чем-то нежданным-негаданным она взволнована: грудь высоко подымается, полуоткрытые алые губки слегка вздрагивают.
Прежде в лесных сторонах ставили их и на кладбищах; теперь они запрещены.] на ней
стоит, а возле четыре
высоких креста…
Повыше Балахны, на
высоких глинистых горах Кирилловых да на горе Оползне, вытянувшись вдоль левого берега Волги,
стоит село Городец. Кругом его много слобод и деревушек. Они с Городцом воедино слились. Исстари там ребятишек много подкидывают. Из подкидышей целой губернии половина на долю Городца приходится. Хоть поется в бурлацкой песне...
Стоном
стоят лесные голоса, без умолку трещат в
высокой сочной траве кузнечики и кобылки, вьются над цветами жучки и разновидные козявки, воркуют серо-сизые с зеленой шейкой вяхири и красногрудые ветютни, как в трубу трубит черная желна, стучат по деревьям дятлы, пищат рябчики, уныло перекликаются либо кошкой взвизгивают желтенькие иволги, трещат сойки, жалобно кукуют кукушки и на разные голоса весело щебечут свиристели, малиновки, лесные жаворонки и другие мелкие пташки [Вяхирь, дикий голубь — Columna palumbus.
Пластом лежала на постели Фленушка. В лице ни кровинки, губы посинели, глаза горят необычным блеском,
высокий лоб, ровно бисером, усеян мелкими каплями холодного пота. Недвижный, утомленный взор устремлен на икону, что
стояла в угольной божнице.
Высокая, обширная паперть, вдоль северной стены крытые переходы, церковные подклеты, маленькие, высоко прорубленные окна, полусгнившая деревянная черепица на покачнувшейся главе, склонившаяся набок колокольня с выросшей на ней рябинкой, обильно поросшая ягелем крыша — все говорит, что не первое столетие
стоит свибловская церковь, но никому в голову еще не приходило хоть маленько поправить ее.
— Нет еще, родной, не село в ту пору,
выше дерева
стояло, — хныкая, ответила ему Никанора.
В косой вечерней тени кулей, наваленных на платформе, Вронский в своем длинном пальто и надвинутой шляпе, с руками в карманах, ходил, как зверь в клетке, на двадцати шагах быстро поворачиваясь. Сергею Ивановичу, когда он подходил, показалось, что Вронский его видит, но притворяется невидящим. Сергею Ивановичу это было всё равно. Он
стоял выше всяких личных счетов с Вронским.
Неточные совпадения
В столовой уже
стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за стол, но еще на
высоких стульях. При них
стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяином и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.
Крепость наша
стояла на
высоком месте, и вид был с вала прекрасный: с одной стороны широкая поляна, изрытая несколькими балками, [овраги.
Тут просто работа, благородная, полезная обществу деятельность, которая
стоит всякой другой и уже гораздо
выше, например, деятельности какого-нибудь Рафаэля или Пушкина, потому что полезнее!
У одного из алтарей, уставленного
высокими подсвечниками и свечами,
стоял на коленях священник и тихо молился.
Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где
стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш,
высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.