Неточные совпадения
Мать Лариса доказывать стала, что не нам, дескать, о таком великом деле рассуждать, каков бы, дескать, Коряга ни был, все же законно поставлен в
попы, а Филарета: «Коли, говорит, такого сребролюбца владыко Софроний
поставил, значит-де, и сам он того же поля ягода, недаром-де молва пошла, что он святыней ровно калачами
на базаре торгует».
К светлой заутрене в ярко освещенную моленную Патапа Максимыча столько набралось народа, сколь можно было поместиться в ней. Не кручинилась Аксинья Захаровна, что свибловский
поп накроет их
на тайной службе… Пантелей караульных по задворкам не
ставил… В великую ночь Воскресенья Христова всяк человек
на молитве… Придет ли
на ум кому мстить в такие часы какому ни есть лютому недругу?..
— Коли
на то пошло, я тебе, друг, и побольше скажу, — продолжала Манефа. — Достоверно я знаю, что Коряга
на мзде поставлен. А по правилам, такой
поп и епископ, что
ставил его, извержению подлежат, от общения да отречутся. Так ли, Василий Борисыч?
На другой же день постригли его во иночество, Софронием нарекли, в дьяконы
поставили, назавтра в
попы, послезавтра в епископы.
— Святокупец святокупцем и остался, — слегка запинаясь, ответил Василий Борисыч. —
Попа поставить — пятьсот целковых, одигон [Одигон — путевый престол, переносный антиминс,
на котором во всяком месте можно совершать литургию.] — та же цена и выше; с поставленных
попов меньше ста рублей в месяц оброку не берет… Завел венечные пошлины, таковы-де при патриархе Иосифе бывали: пять целковых с венца, три за погребенье, по три с крещения, со всего.
Ставят ряд чурок и сбивают их издали палками.], а девицы с молодицами сидят перед ними
на завалинах домов и редко-редко сберутся вместе за околицу песенок
попеть да походить в хороводах вялой, неспешной поступью…
— Полно-ка, голубчик, по времени исправимся, — перебила его Марья Гавриловна. — Ну
поставит поп на поклоны… Эка важность!.. Как-нибудь да отмолимся.
— Софронием!.. — с улыбкой презренья тихо промолвила Манефа. — Что ж?.. При нашем тесном обстоянии, в теперешнее гонительное время
на смертный час и Софронов
поп пригодится… Когда время не терпит, всякому можно человека исправить… Не
поставит того во грех Господь милосердый… Видел ли дедушку перед смертью-то?
И с той поры, как ни случится, бывало, Патапу Максимычу встретиться с
попом Сушилой, тотчас от него отворотится и даже начнет отплевываться, а Сушило каждый раз вслед ему крикнет, бывало: «Праздник такой-то
на дворе, гостей жди: с понятыми приеду, накрою
на службе в моленной…» И про эти угрозы от людей стороной узнавала Аксинья Захаровна и каждый раз, как в моленную люди сойдутся, строго-настрого наказывала старику Пантелею
ставить на задах усадьбы караульных, чтоб неверный
поп в самом деле службу врасплох не накрыл.
«Кончилось», — подумал Самгин. Сняв очки и спрятав их в карман, он перешел на другую сторону улицы, где курчавый парень и Макаров, поставив Алину к стене, удерживали ее, а она отталкивала их. В эту минуту Игнат, наклонясь, схватил гроб за край, легко приподнял его и,
поставив на попа, взвизгнул:
Неточные совпадения
— Угнетающее впечатление оставил у меня крестьянский бунт. Это уж большевизм эсеров. Подняли несколько десятков тысяч мужиков, чтоб
поставить их
на колени. А наши демагоги, боюсь, рабочих
на колени
поставят. Мы вот спорим, а тут какой-то тюремный
поп действует. Плохо, брат…
— Это был, конечно, вопрос, за которым последовали бы другие. Почему бы не
поставить их предо мной?
На всякий случай я предупреждаю тебя: Григорий
Попов еще не подлец только потому, что он ленив и глуп…
«Нет, — до чего же анархизирует людей эта жизнь! Действительно нужна какая-то устрашающая сила, которая
поставила бы всех людей
на колени, как они стояли
на Дворцовой площади пред этим ничтожным царем. Его бессилие губит страну, развращает людей, выдвигая вождями трусливых
попов».
Разумеется, как все необычайное, дело «дошло до царя», он посоветовался с стариками, и решили, что
попа надо водить по всей земле, по городам и селам, и
ставить на площадях…
Государь этого не знал до самого приезда в Россию, а уехали они скоро, потому что у государя от военных дел сделалась меланхолия и он захотел духовную исповедь иметь в Таганроге у
попа Федота [«
Поп Федот» не с ветра взят: император Александр Павлович перед своею кончиною в Таганроге исповедовался у священника Алексея Федотова-Чеховского, который после того именовался «духовником его величества» и любил
ставить всем
на вид это совершенно случайное обстоятельство.