Неточные совпадения
Отец тысячник выдаст замуж в дома богатые, не у квашни стоять, не у печки девицам возиться,
на то будут работницы; оттого
на белой
работе да
на книгах больше они и
сидели.
Опустилось солнышко за черную полосу темного леса; воротились мужики домой с полевой
работы, торопились они засветло отужинать — после Николина дня грешно в избах огонь вздувать. Трифон Лохматый,
сидя на лавке возле двери, разболокался [Раздевался.], Фекла с дочерьми ставила
на стол ужину… Вдруг к воротам подкатила пара саврасок.
Неточные совпадения
И весьма часто,
сидя на диване, вдруг, совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая
работу, если только она держалась
на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Она встала ему навстречу, не скрывая своей радости увидать его. И в том спокойствии, с которым она протянула ему маленькую и энергическую руку и познакомила его с Воркуевым и указала
на рыжеватую хорошенькую девочку, которая тут же
сидела за
работой, назвав ее своею воспитанницей, были знакомые и приятные Левину приемы женщины большого света, всегда спокойной и естественной.
Брат его
сидел далеко за полночь в своем кабинете,
на широком гамбсовом кресле, [Гамбсово кресло — кресло
работы модного петербургского мебельного мастера Гамбса.] перед камином, в котором слабо тлел каменный уголь.
Прочие дворяне
сидели на диванах, кучками жались к дверям и подле окон; один, уже, немолодой, но женоподобный по наружности помещик, стоял в уголку, вздрагивал, краснел и с замешательством вертел у себя
на желудке печаткою своих часов, хотя никто не обращал
на него внимания; иные господа, в круглых фраках и клетчатых панталонах
работы московского портного, вечного цехового мастера Фирса Клюхина, рассуждали необыкновенно развязно и бойко, свободно поворачивая своими жирными и голыми затылками; молодой человек, лет двадцати, подслеповатый и белокурый, с ног до головы одетый в черную одежду, видимо робел, но язвительно улыбался…
По чугунной лестнице, содрогавшейся от
работы типографских машин в нижнем этаже, Самгин вошел в большую комнату; среди ее, за длинным столом, покрытым клеенкой, закапанной чернилами,
сидел Иван Дронов и, посвистывая, списывал что-то из записной книжки
на узкую полосу бумаги.