Неточные совпадения
Русскому человеку нет ничего на
свете дороже
любви родительской, нет ничего краше семейного лада…
По сем возвещаем
любви вашей о Божием посещении, на дом наш бывшем, ибо сего января в 8 день на память преподобного отца нашего Георгия Хозевита возлюбленнейший сын наш Герасим Никитич от сего тленного
света отъиде и преселися в вечный покой.
— Над старыми книгами век свой корпят, — продолжала та, — а не знают, ни что творят, ни что говорят… Верь мне, красавица, нет на сырой земле ни единой былиночки, котора бы на пользу человекам не была создана. Во всякой травке, во всяком цветочке великая милость Господня положена… Исполнена земля дивности его, а
любви к человекам у него,
света, меры нет… Мы ль не грешим, мы ли злобой да кривдой не живем?.. А он, милосердный, все терпит, все
любовью своей покрывает…
Не дай ей Бог познать третью
любовь. Бывает, что женщина на переходе от зрелого возраста к старости полюбит молодого. Тогда закипает в ней страсть безумная, нет на
свете ничего мучительней, ничего неистовей страсти той… Не сердечная тоска идет с ней об руку, а лютая ненависть, черная злоба ко всему на
свете, особливо к красивым и молодым женщинам… Говорят: первая
любовь óт Бога, другая от людей, а третья от ангела, что с рожками да с хвостиками пишут.
Плачется Мать-Сыра Земля: «О ветре-ветрило!.. Зачем дышишь на меня постылою стужей?.. Око Ярилино — красное солнышко!.. Зачем греешь и светишь ты не по-прежнему?.. Разлюбил меня Ярило-бог — лишиться мне красоты своей, погибать моим детушкам, и опять мне во мраке и стуже лежать!.. И зачем узнавала я
свет, зачем узнавала жизнь и
любовь?.. Зачем спознавалась с лучами ясными, с поцелуями бога Ярилы горячими?..»
— Разве не вижу я
любви твоей ко мне, матушка? Аль забыла я твои благодеяния? — со слезами ответила ей Фленушка. — Матушка, матушка!.. Как перед истинным Богом скажу я тебе: одна ты у меня на
свете, одну тебя люблю всей душой моей, всем моим помышлением… Без тебя, матушка, мне и жизнь не в жизнь — станешь умирать и меня с собой бери.
Он видел только ее ясные, правдивые глаза, испуганные той же радостью любви, которая наполняла и его сердце. Глаза эти светились ближе и ближе, ослепляя его своим
светом любви. Она остановилась подле самого его, касаясь его. Руки ее поднялись и опустились ему на плечи.
Заранее скажу мое полное мнение: был он просто ранний человеколюбец, и если ударился на монастырскую дорогу, то потому только, что в то время она одна поразила его и представила ему, так сказать, идеал исхода рвавшейся из мрака мирской злобы к
свету любви души его.
Постарайся полюбить того, кого ты не любил, осуждал, кто оскорбил тебя. И если это удастся тебе сделать, ты узнаешь новое, радостное чувство. Как свет яркий светит после темноты, так и, освободившись от нелюбви,
свет любви сильнее и радостнее разгорится в тебе.
Неверная! Где ты? Сквозь улицы сонные // Протянулась длинная цепь фонарей, // И, пара за парой, идут влюбленные, // Согретые
светом любви своей. // Где же ты? Отчего за последней парою // Не вступить и нам в назначенный круг? // Я пойду бренчать печальной гитарою // Под окно, где ты пляшешь в хоре подруг! // Нарумяню лицо мое, лунное, бледное, // Нарисую брови и усы приклею, // Слышишь ты, Коломбина, как сердце бедное // Тянет, тянет грустную песню свою?
Нет, не силы его оставили, не бедность таланта и мыслей виной пустоты содержанья последних стихов его, как самоуверенно возгласили критики, и даже не болезнь (болезнь дается только к ускоренью дела, если человек проникнет смысл ее) — нет, другое его осилило:
свет любви погаснул в душе его — вот почему примеркнул и свет поэзии.
Неточные совпадения
Негодованье, сожаленье, // Ко благу чистая
любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на
свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил // Всегда возвышенные чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Друзья мои, вам жаль поэта: // Во цвете радостных надежд, // Их не свершив еще для
света, // Чуть из младенческих одежд, // Увял! Где жаркое волненье, // Где благородное стремленье // И чувств и мыслей молодых, // Высоких, нежных, удалых? // Где бурные
любви желанья, // И жажда знаний и труда, // И страх порока и стыда, // И вы, заветные мечтанья, // Вы, призрак жизни неземной, // Вы, сны поэзии святой!
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про
любовь; // А то бы согнала со
света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой
свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном
свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной
любви, написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что отец и мать никогда не согласятся, решился на похищение.
Потом пустился я в большой
свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим — но их
любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто…