Неточные совпадения
Бросила горшки свои Фекла; села
на лавку и, ухватясь
руками за
колена, вся вытянулась вперед, зорко глядя
на сыновей. И вдруг стала такая бледная, что краше во гроб кладут. Чужим теплом Трифоновы дети не грелись, чужого куска не едали, родительского дома отродясь не покидали. И никогда у отца с матерью
на мысли того не бывало, чтобы когда-нибудь их сыновьям довелось
на чужой стороне хлеб добывать. Горько бедной Фекле. Глядела, глядела старуха
на своих соколиков и заревела в источный голос.
Спать улеглись, а Фекла все еще клала в моленной земные поклоны. Кончив молитву, вошла она в избу и стала
на колени у лавки, где, разметавшись, крепким сном спал любимец ее, Саввушка. Бережно взяла она в
руки сыновнюю голову, припала к ней и долго, чуть слышно, рыдала.
Не отвечая словами
на вопрос игуменьи, Иван Григорьич с Аграфеной Петровной прежде обряд исполнили. Сотворили пред Манефой уставные метания [Метание — слово греческое, вошедшее в русский церковный обиход, особенно соблюдается старообрядцами. Это малый земной поклон. Для исполнения его становятся
на колени, кланяются, но не челом до земли, а только
руками касаясь положенного впереди подручника, а за неимением его — полы своего платья, по полу постланной.], набожно вполголоса приговаривая...
Фленушка встала перед Манефой
на колена и горячо целовала ее
руки.
Засуетились по кельям… «С матушкой попритчилось!.. Матушка умирает», — передавали одни келейницы другим, и через несколько минут весть облетела всю обитель… Сошлись матери в игуменьину келью, пришла и Марья Гавриловна. Все в слезах, в рыданьях. Фленушка, стоя
на коленях у постели и склонив голову к
руке Манефы, ровно окаменела…
Только сложенные
на коленях руки ее порой вздрагивали.
Через несколько времени отлегло нá сердце у канонницы. Подняла она голову, села
на постель, мутным взором окинула стоявших девиц и, сложив
на коленях руки, стала причитать в истошный голос...
А меньшая сестра говорит: «Я ни ткать, ни прясть не горазда, а когда б
на мне Иван-царевич женился, народила б я ему сынов-соколов: во лбу солнце,
на затылке месяц, по бокам часты звезды, пó локоть
руки в красном золоте, по
колена ноги в чистом сéребре…»
Она кончила долгим певучим аккордом, и голос ее пропал в нем. Она вдруг остановилась, положила
руки на колени и, сама растроганная, взволнованная, поглядела на Обломова: что он?
— Поди узнай, что такое, — сказала она и с спокойною готовностью на всё, сложив
руки на коленах, села на кресло. Лакей принес толстый пакет, надписанный рукою Алексея Александровича.
Она сидела в двадцати шагах от меня, задумчиво потупив голову и уронив обе
руки на колени; на одной из них, до половины раскрытой, лежал густой пучок полевых цветов и при каждом ее дыханье тихо скользил на клетчатую юбку.
Сначала вошли на палубу переводчики. «Оппер-баниосы», — говорили они почтительным шепотом, указывая на лодки, а сами стали в ряд. Вскоре показались и вошли на трап, потом на палубу двое японцев, поблагообразнее и понаряднее прочих. Переводчики встретили их, положив
руки на колени и поклонившись почти до земли. За ними вошло человек двадцать свиты.
Неточные совпадения
Мери сидела
на своей постели, скрестив
на коленях руки; ее густые волосы были собраны под ночным чепчиком, обшитым кружевами; большой пунцовый платок покрывал ее белые плечики, ее маленькие ножки прятались в пестрых персидских туфлях.
Я стоял против нее. Мы долго молчали; ее большие глаза, исполненные неизъяснимой грусти, казалось, искали в моих что-нибудь похожее
на надежду; ее бледные губы напрасно старались улыбнуться; ее нежные
руки, сложенные
на коленах, были так худы и прозрачны, что мне стало жаль ее.
Через несколько минут он был уже возле нас; он едва мог дышать; пот градом катился с лица его; мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его;
колени его дрожали… он хотел кинуться
на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему
руку.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела
на толстом бревне, облокотясь
на свои
колени и поддерживая голову
руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Он стал
на колени возле кровати, приподнял ее голову с подушки и прижал свои губы к ее холодеющим губам; она крепко обвила его шею дрожащими
руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу…