Лучшие волжские лоцманá большею частью из крестьян этого села.], в широком коричневом пальто, из-под которого выглядывали вздетая навыпуск рубашка красной александрийки и смазанные конопляным маслом кимряцкие личны́е сапоги
по колена [Так называемые личные сапоги, употребляемые преимущественно простонародьем, шьются большей частью в селе Кимрах, находящемся на Волге в Тверской губернии.
А меньшая сестра говорит: «Я ни ткать, ни прясть не горазда, а когда б на мне Иван-царевич женился, народила б я ему сынов-соколов: во лбу солнце, на затылке месяц, по бокам часты звезды, пó локоть руки в красном золоте,
по колена ноги в чистом сéребре…»
Неточные совпадения
Не отвечая словами на вопрос игуменьи, Иван Григорьич с Аграфеной Петровной прежде обряд исполнили. Сотворили пред Манефой уставные метания [Метание — слово греческое, вошедшее в русский церковный обиход, особенно соблюдается старообрядцами. Это малый земной поклон. Для исполнения его становятся на
колени, кланяются, но не челом до земли, а только руками касаясь положенного впереди подручника, а за неимением его — полы своего платья,
по полу постланной.], набожно вполголоса приговаривая...
Засуетились
по кельям… «С матушкой попритчилось!.. Матушка умирает», — передавали одни келейницы другим, и через несколько минут весть облетела всю обитель… Сошлись матери в игуменьину келью, пришла и Марья Гавриловна. Все в слезах, в рыданьях. Фленушка, стоя на
коленях у постели и склонив голову к руке Манефы, ровно окаменела…
— Это ты из гранографа [Хронограф.], — усмехнулась Манефа… — Про Гришку Расстригу в гранографе так писано… А ведь, подумать хорошенько, и ваш Степка, хоть не Гришкиной стезей, а в его же пределы идет — к сатане на
колени — рядом с Иудой предателем… Соблазны
по христианству разносить!.. Шатость
по людям пускать!.. Есть ли таким грехам отпущенье?..
Слегка тронутые солнцем громады домов, церкви и башни гордо смотрят с высоты на тысячи разнообразных судов от крохотного ботника до полуверстных коноводок и барж, густо столпившихся у городских пристаней и
по всему плёсу [Плёс, или плесо, —
колено реки между двух изгибов, также часть ее от одного изгиба до другого, видимая с одного места часть реки.].
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый
по колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет силой; // То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
Разговоры их начали ему казаться как-то поверхностными; живое, ловкое обращенье, потрепки
по колену и прочие развязности начали ему казаться уже чересчур прямыми и открытыми.
Избитые младенцы, обрезанные груди у женщин, содранная кожа с ног
по колена у выпущенных на свободу, — словом, крупною монетою отплачивали козаки прежние долги.
Неточные совпадения
Вот ты у меня постоишь на
коленях! ты у меня поголодаешь!» И бедный мальчишка, сам не зная за что, натирал себе
колени и голодал
по суткам.
И в самом деле, Селифан давно уже ехал зажмуря глаза, изредка только потряхивая впросонках вожжами
по бокам дремавших тоже лошадей; а с Петрушки уже давно невесть в каком месте слетел картуз, и он сам, опрокинувшись назад, уткнул свою голову в
колено Чичикову, так что тот должен был дать ей щелчка.
Река то, верная своим высоким берегам, давала вместе с ними углы и
колена по всему пространству, то иногда уходила от них прочь, в луга, затем, чтобы, извившись там в несколько извивов, блеснуть, как огонь, перед солнцем, скрыться в рощи берез, осин и ольх и выбежать оттуда в торжестве, в сопровожденье мостов, мельниц и плотин, как бы гонявшихся за нею на всяком повороте.
Грушницкий стал против меня и
по данному знаку начал поднимать пистолет.
Колени его дрожали. Он целил мне прямо в лоб…
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои
колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы
по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?