Неточные совпадения
— А за то, что он первый опознал про такое богатство, — отвечал Стуколов. — Вот, положим, у тебя теперь сто тысяч в
руках, да разве
получишь ты
на них миллионы, коль я не укажу тебе места, не научу, как надо поступать? Положим, другой тебя и научит всем порядкам: как заявлять прииски, как закрепить их за собой… А где копать-то станешь?.. В каком месте прииск заявишь?.. За то, чтобы знать, где золото лежит, давай деньги епископу… Да и денег не надо — барыши пополам.
— После Евдокии-плющихи, как домой воротимся, — отвечал Артемий. — У хозяина кажда малость
на счету… Оттого и выбираем грамотного, чтоб умел счет записать… Да вот беда — грамотных-то маловато у нас; зачастую такого выбираем, чтоб хоть бирки-то умел хорошо резать. По этим биркам аль по записям и живет у нас расчет. Сколько кто харчей из дома
на зиму привез, сколько кто овса
на лошадей, другого прочего — все ставим в цену.
Получим заработки, поровну делим.
На Страшной и деньги по
рукам.
До последнего времени существования скитов керженских и чернораменских хранилась память о том, будто старец Игнатий Потемкин, представленный своим родичем императрице Екатерине,
получил какие-то письма императрицыной
руки,
на основании которых нельзя будто бы было никогда уничтожить заведенной им обители.
Спервоначалу девицы одна за другой подходили к Параше и
получали из
рук ее: кто платок, кто ситцу
на рукава аль
на передник. После девиц молодицы подходили, потом холостые парни: их дарили платками, кушаками, опоясками. Не остались без даров ни старики со старухами, ни подростки с малыми ребятами. Всех одарила щедрая
рука Патапа Максимыча: поминали б дорогую его Настеньку, молились бы Богу за упокой души ее.
С помощью маклера Алексей Трифоныч живой
рукой переписал «Соболя»
на свое имя, но в купцы записаться тотчас было нельзя. Надо было для того
получить увольнение из удела, а в этом голова Михайло Васильевич не властен, придется дело вести до Петербурга. Внес, впрочем, гильдию и стал крестьянином, торгующим по свидетельству первого рода… Не купец, а почти что то же.
Вошел он в келью, отдал письмо в
руки самой Манефы — так было ему приказано, —
получил от нее сколько-то денег и пошел
на конный двор обедать.
— Извольте
получить, — сказал Самоквасов, положив
на стол три красненькие и пододвинув их
рукой к игуменье.
Неточные совпадения
— Не я-с, Петр Петрович, наложу-с <
на> вас, а так как вы хотели бы послужить, как говорите сами, так вот богоугодное дело. Строится в одном месте церковь доброхотным дательством благочестивых людей. Денег нестает, нужен сбор. Наденьте простую сибирку… ведь вы теперь простой человек, разорившийся дворянин и тот же нищий: что ж тут чиниться? — да с книгой в
руках,
на простой тележке и отправляйтесь по городам и деревням. От архиерея вы
получите благословенье и шнурованную книгу, да и с Богом.
Чичиков выпустил из
рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой
руки, другою написал
на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные души
получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
В других домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы
получить руку дочери, начать дело с матери и имел с нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию насчет
руки дочери; но мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился
на похищение.
Два часа просидели и все шептались: «Дескать, как теперь Семен Захарыч
на службе и жалование
получает, и к его превосходительству сам являлся, и его превосходительство сам вышел, всем ждать велел, а Семена Захарыча мимо всех за
руку в кабинет провел».
Штольц не приезжал несколько лет в Петербург. Он однажды только заглянул
на короткое время в имение Ольги и в Обломовку. Илья Ильич
получил от него письмо, в котором Андрей уговаривал его самого ехать в деревню и взять в свои
руки приведенное в порядок имение, а сам с Ольгой Сергеевной уезжал
на южный берег Крыма, для двух целей: по делам своим в Одессе и для здоровья жены, расстроенного после родов.