Неточные совпадения
За рассольной переменой
были поданы жареная осетрина, лещи, начиненные грибами, и непомерной величины караси. Затем сладкий пирог с вареньем, левашники, оладьи с сотовым
медом, сладкие кисели, киевское варенье, ржевская пастила и отваренные в патоке дыни, арбузы, груши и яблоки.
Такой обед закатил отец Михаил… А приготовлено все
было хоть бы Никитишне впору. А наливки одна другой лучше: и вишневка, и ананасная, и поляниковка, и морошка, и царица всех наливок, благовонная сибирская облепиха [Поляника, или княженика, — rubus arcticus; облепиха — hippophаё rhamnoides, растет только за Уральскими горами.]. А какое пиво монастырское, какие
меда ставленные — чудо. Таково
было «учреждение» гостям в Красноярском скиту.
Недосужно
было добродушной матери-келарю: зáгодя надо довольную трапéзу учредить: две яствы горячих, две яствы студеных, пироги да блины, да овсяный кисель с сытой [Сыта — разварной с водой, но не бродивший,
мед.].
— Садиться милости просим, — величаво молвила Манефа, указывая гостю на лавку у стола, на котором уже расставлено
было скитское угощенье. Икра, балык и другая соленая, подстрекающая на большую еду снедь поставлена
была рядом с финиками, урюком, шепталой, пастилой, мочеными в
меду яблоками и всяких сортов орехами.
После киселя покойницу «тризной» помянули:
выпили по доброму стакану смеси из пива,
меду и ставленной браги [Эту смесь, в которую прибавляется также и виноградное вино, зовут «тризной», а также «чашей».
А тебе, мать Виринея, кормы изготовить большие: две бы яствы рыбных горячих
было поставлено да две перемены холодных, пироги пеки пресные с яйцами да с зеленым луком, да лещиков зажарь, да оладьи
были бы с
медом, левашники с изюмом…
— Не верю, князь! — отвечал с достоинством Морозов. — Еще не видано на Руси, чтобы гость бесчестил хозяина, чтобы силой врывался в терем жены его. Хмелен
был мед мой; он вскружил тебе голову, князь, поди выспись; завтра всё забудем. Не забуду лишь я, что ты гость мой.
Неточные совпадения
Чичиков уверил ее, что не завезет, и Коробочка, успокоившись, уже стала рассматривать все, что
было во дворе ее; вперила глаза на ключницу, выносившую из кладовой деревянную побратиму [Побратима — «шарообразный сосуд деревянный, с узким горлом; кладут
мед, варенье».
Утро
было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь; за нею базар кипел народом, потому что
было воскресенье; босые мальчики-осетины, неся за плечами котомки с сотовым
медом, вертелись вокруг меня; я их прогнал: мне
было не до них, я начинал разделять беспокойство доброго штабс-капитана.
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна
быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее муж, а что Казбич — разбойник, которого надо
было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и
меда; я велел ему привести на другой день.
Недалеко от него стоял хорунжий, длинный-длинный, с густыми усами, и, казалось, не
было у него недостатка в краске на лице; любил пан крепкие
меды и добрую пирушку.
Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них
были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да
были бы целы в погребах запечатанные
меды их.