Неточные совпадения
— В пути и в морском плавании святые
отцы пост
разрешали, — молвил игумен. — Благослови рыбку приготовить, — прибавил он, понизив голос. — А рыбка по милости Господней хорошая: осетринки найдется и белужинки.
— Говорю тебе, что святые
отцы в пути сущим и в море плавающим пост
разрешали, — настаивал игумен. — Хочешь, в книгах покажу?.. Да что тут толковать, касатик ты мой, со своим уставом в чужой монастырь не ходят… Твори, брате, послушание!
Отец Спиридоний, слетай-ка, родименький, к
отцу Михею, молви ему тихонько — гости, мол, утрудились, они же, дескать, люди в пути сущие, а
отцы святые таковым пост
разрешают, прислал бы сюда икорки, да балычка, да селедочек копченых, да провесной белорыбицы.
— Э-эх! все мы грешники перед Господом! — наклоняя голову, сказал игумен. — Ох, ох, ох! грехи наши тяжкие!.. Согрешил и я, окаянный, —
разрешил!.. Что станешь делать?.. Благослови и ты,
отец Спиридоний, на рюмочку — ради дорогих гостей Господь простит…
И старцы и гости, кроме паломника, все согрешили — оскоромились. И вина
разрешили во утешение довольно. Кончив трапезу,
отец Михей да
отец Спиридоний начали носом окуней ловить. Сильно разбирала их дремота.
Отец Михей да
отец Спиридоний едва в силу убрались по кельям, воссылая хвалу Создателю за дарование гостя, ради которого
разрешили они надокучившее сухоядение, сменили гороховую лапшу на диковинные стерляди и другие лакомые яства.
В семнадцатом столетии граф Карл Гольдауген, женившись не на дворянке, умер от угрызения совести, а его брат, Мориц, плясал целый месяц от радости после того, как святой
отец разрешил ему развестись с женщиной, которую он, Мориц, обокрал и вогнал в чахотку.
Неточные совпадения
Она не могла
разрешить задачи, которую ей невольно задал
отец своим веселым взглядом на ее друзей и на ту жизнь, которую она так полюбила.
Затем на обвинение, что будто он
разрешает молодому поколению убивать
отцов, Фетюкович с глубоким достоинством заметил, что и возражать не станет.
—
Разреши мою душу, родимый, — тихо и не спеша промолвила она, стала на колени и поклонилась ему в ноги. — Согрешила,
отец родной, греха моего боюсь.
Не для здешних только
отцов говорю, а ко всем
отцам восклицаю: «
Отцы, не огорчайте детей своих!» Да исполним прежде сами завет Христов и тогда только
разрешим себе спрашивать и с детей наших.
А сын, вломившийся к
отцу, убивший его, но в то же время и не убивший, это уж даже и не роман, не поэма, это сфинкс, задающий загадки, которые и сам, уж конечно, не
разрешит.