Неточные совпадения
— Ах ты, любезненькой мой!.. — говорил игумен,
обнимая Патапа Максимыча. — Касатик ты мой!.. Клопы-то не искусали ли?.. Давно гостей-то не бывало, поди, голодны, собаки… Да не мало ль у вас сугреву в келье-то было!.. Никак студено?.. Отец Спиридоний, вели-ка мальцу печи поскорее вытопить, да чтобы скутал их вовремя, угару не напустил бы.
— Ах ты, любезненькой мой!.. Ах ты, кормилец наш! — восклицал отец Михаил,
обнимая Патапа Максимыча и целуя его в плечи. — Пошли тебе, Господи, доброго здоровья и успеха во всех делах твоих за то, что памятуешь сира и убога… Ах ты, касатик мой!.. Да что это, право, мало ты
погостил у нас. Проглянул, как молодой месяц, глядь, ан уж и нет его.
Скрипнули ворота. Алексей въехал на двор и, не заходя в избу, хотел распрягать своих вяток, но мать была уже возле него. Горячо
обнимает его, а сама заливается, плачет. Вся семья высыпала на крыльцо встречать дорогого нежданного
гостя.
Крепко он
обнял ее и стал целовать… Ни слова Параша… Отстраняется от поцелуев, но не отталкивает разгоревшегося страстью московского
гостя.
Неточные совпадения
— Интересен мне, ваше благородие, вопрос — как вы думаете: кто человек на земле —
гость али хозяин? — неожиданно и звонко спросил Осип. Вопрос этот сразу прекратил разговоры плотников, и Самгин, отметив, что на него ожидающе смотрит большинство плотников, понял, что это вопрос знакомый, интересный для них.
Обняв ладонями кружку чая, он сказал:
— Ну, как же не чувствовали, я думаю, очень чувствовали, когда
обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из
гостей.
— Ах ты, мой любезненький,
гость ты мой дорогой! — вскрикнул игумен,
обнимая чиновника и лобызаясь с ним, — как же смею я быть пред тобой не во всем иночестве! А ты пойдем-ка со мной вот сюда.
Слава богу, мы только поклонились
гостям, а то я боялся, что они будут нас
обнимать и как-нибудь задушат.
Это они говорили, уже переходя из столовой в гостиную, в которой стоял самый покойный и манящий к себе турецкий диван, на каковой хозяйка и
гость опустились, или, точнее сказать, полуприлегли, и камер-юнкер
обнял было тучный стан Екатерины Петровны, чтобы приблизить к себе ее набеленное лицо и напечатлеть на нем поцелуй, но Екатерина Петровна, услыхав в это мгновение какой-то шум в зале, поспешила отстраниться от своего собеседника и даже пересесть на другой диван, а камер-юнкер, думая, что это сам Тулузов идет, побледнел и в струнку вытянулся на диване; но вошел пока еще только лакей и доложил Екатерине Петровне, что какой-то молодой господин по фамилии Углаков желает ее видеть.