— Ни на что еще я
не решилась, матушка, сама еще не знаю, что и как будет… Известно дело, хозяйский глаз тут надобится. Рано ли, поздно ли, а придется к пристани поближе на житье переехать. Ну, да это еще не скоро. Не сразу устроишься. Домик надо в городе купить, а прежде всего сыскать хорошего приказчика, — говорила Марья Гавриловна.
— Сумнителен, — молвила Манефа. — И прежде я не раз говорила тебе, что насчет этого дела мы пока еще ни на что
не решились, колеблемся… По времени увидим, что за человек ваш хваленый Антоний. А не увидим, так услышим об его действиях. Чего доброго, такой же еще будет, что Софрон. Таких нам не надо.
Неточные совпадения
— Да разве сохнуть тебе? — сказала Фленушка. — Надо же вас свести; жива быть
не хочу, коль
не сведу. Надо и его пожалеть. Пожалуй, совсем ума
решится, тебя
не видаючи.
— Покуда в уме, — ответила Настя. — А пойдут супротив воли моей,
решусь ума и таких делов настряпаю, что только ахнут…
Не то что «уходом» венчаться сегу, к самому паскудному работнику ночевать уйду… Вот что!
Оправясь от болезни, Матренушка твердо
решилась исполнить данный обет. Верила, что этим только обетом избавилась она от страшных мук, от грозившей смерти, от адских мучений, которые так щедро сулила ей мать Платонида. Чтение Книги о старчестве, патериков и Лимонаря окончательно утвердили ее в решимости посвятить себя Богу и суровыми подвигами иночества умилосердить прогневанного ее грехопадением Господа… Ад и муки его
не выходили из ее памяти…
Не раз и
не два такие разговоры велись у Патапа Максимыча с паломником, и все в подклете, все в Алексеевой боковуше. Были при тех переговорах и кум Иван Григорьич, и удельный голова Михайло Васильич. Четыре дня велись у них эти переговоры, наконец
решился Патап Максимыч взяться за дело.
— Взял человечка, да
не знаю, выйдет ли толк, — отвечала Манефа. — Парень, сказывают, по ихним делам искусный, да молод больно… И то мне за диковинку, что братец так скоро
решился приказчиком его сделать. По всяким делам, по домашним ли, по торговым ли, кажись, он у нас
не торопыга, а тут его ровно шилом кольнуло, прости Господи, сразу решил… Какую-нибудь неделю выжил у него парень в работниках, вдруг как нежданный карась в вершу попал… Приказчиком!..
— Сначала
не соглашался, потом
решился. Выгодное, говорит, дело, — отвечал Алексей.
—
Не греши на Фленушку, Максимыч, — заступилась Аксинья Захаровна. — Девка с печали совсем ума
решилась!.. Сам посуди, каково ей будет житье без матушки!.. Куда пойдет? Где голову приклонит?
— Молви, лебедка, матери: пущай, мол, тятька-то на нову токарню денег у меня перехватит. Для тебя, моя разлапушка, рад я радехонек жизнью
решиться,
не то чтобы деньгами твоему родителю помочь… Деньги что?.. Плевое дело; а мне как вам
не пособить?.. Поговори матери-то, Паранюшка… И сам бы снес я, сколько надо, Трифону Михайлычу, да знаешь, что меня он
не жалует… Молви, а ты молви матери-то, она у вас добрая, я от всего своего усердия.
— Увидим, — сказал Алексей,
решаясь в случае неудачи ехать
не в Осиповку, а прямо к голове. Благо по ветлужскому делу человек знакомый.
Стихнул Василий Борисыч перед вспыхнувшим тысячником,
решился не говорить ни слова. Только вздыхает да псалом на утоление гневных сердец про себя говорит: «Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его».
— Мать Юдифа во всем со мной согласна, а за ней и все Улангерски обители пойдут, — сказала Манефа. — А коли сказать тебе, друг мой, откровенно, сама-то я сильно еще колеблюсь… Ни на что
решиться не могу… Ум раздвоенный, а дело великое!.. Колеблюсь!.. Себя-то бы вечно
не погубить, да и других бы в напасть
не ввести.
— Нечего пожиматься-то, — подхватил саратовец. — Жениться — горе,
не жениться — вдвое.
Решайся, раздумывать нечего. Долго думать — тому же быть… Состряпать, что ли, самокрутку?.. Уж я постарался бы!
Приедешь в Москву, там возвести:
не таковы, мол, теперь на Керженце обстоятельства, а только-то гонительное время минет, тогда по скитам и
решатся принять.
— Надивиться
не могу, как это
решилась она…
Неточные совпадения
Автор сам чувствовал справедливость оного, но
решился выпустить эту главу по причинам, важным для него, а
не для публики.
— Что ж могу я сделать? Я должен воевать с законом. Положим, если бы я даже и
решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за что
не отступит.
Заклад в казну был тогда еще дело новое, на которое
решались не без страха.
— Как же так вдруг
решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный
не на шутку таким решеньем, и чуть было
не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Старушка вскоре после отъезда нашего героя в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти со стороны его обмана, что,
не поспавши три ночи сряду,
решилась ехать в город, несмотря на то что лошади
не были подкованы, и там узнать наверно, почем ходят мертвые души и уж
не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их, может быть, втридешева.