Неточные совпадения
С крещенского сочельника, когда Микешка вновь принят был зятем в дом, он еще капли в рот
не брал и работал усердно. Только работа его
не спорилась: руки с перепоя
дрожали. Под конец взяла его тоска — и выпить хочется и погулять охота, а выпить
не на что, погулять
не в чем. Украл бы что, да по приказу Аксиньи Захаровны зорко смотрят за ним. Наверх Микешке ходу нет. Племянниц еще
не видал: Аксинья Захаровна заказала братцу любезному и близко к ним
не подходить.
А волки все близятся, было их до пятидесяти, коли
не больше. Смелость зверей росла с каждой минутой:
не дальше как в трех саженях сидели они вокруг костров, щелкали зубами и завывали. Лошади давно покинули торбы с лакомым овсом, жались в кучу и, прядая ушами, тревожно озирались. У Патапа Максимыча зуб на зуб
не попадал; везде и всегда бесстрашный, он
дрожал, как в лихорадке. Растолкали Дюкова, тот потянулся к своей лисьей шубе, зевнул во всю сласть и, оглянувшись, промолвил с невозмутимым спокойствием...
Дрогнул отец Михаил, отсчитал из денег, данных Патапом Максимычем, триста целковых и подал их Стуколову. Тот,
не торопясь, вынул из кармана истасканный кожаный бумажник и спрятал их туда.
—
Не наведи только погибели на меня, Пантелей Прохорыч, — отвечал Алексей, побледнев и
дрожа всем телом…
Ее голос
дрожал негодованьем, но говорила она сдержанно, ни на волос
не нарушая обычной величавости.
Раскипятится, бывало, на что, — уйму нет на него, близко
не подходи, в дому все хоронятся, дрожмя
дрожат, а она — семилеткой еще была — подбежит к отцу, вскочит к нему на колени да ручонками и зачнет у него на лбу морщины разглаживать.
Но матери ворчливы,
не то что масла, кислого молока у них
не выпросишь;
дрожат хозяйки надо всяким молочным скопом в летнюю пору.
«Поколь гайдуки, — говорит, —
не взошли, надевай клобук да камилавку, подумают — здешний инок,
не узнают…» — «А после-то как же, — спрашиваю я отца Павла,
дрожа от страха, — ведь иночество-то, — говорю, —
не снимают, после этого надо будет постричься…» — «Что ж? — отвечает отец Павел.
Не гибкая повилика [Повилика — Cuscuta.] бело-розовые цветики вкруг зеленого дуба обвивает,
не хмелинушка вкруг тычиночки вьется — обвивает белоснежными руками красавица желанного гостя… И млеет и
дрожит она в сладкой истоме.
А сам, идя рядышком с Прасковьей Патаповной, понемножку да потихоньку к ней близится… Та краснеет, сторонится… К такому месту подошли, что некуда сторониться — густо разрослись тут кусты можжевельника. Василий Борисыч будто невзначай коснулся руки Парашиной. Она
дрогнула, но руки
не отняла… И как же заныло, как сладко защемило сердце девушки, когда он взял ее за руку…
Татьяна вслушаться желает // В беседы, в общий разговор; // Но всех в гостиной занимает // Такой бессвязный, пошлый вздор; // Всё в них так бледно, равнодушно; // Они клевещут даже скучно; // В бесплодной сухости речей, // Расспросов, сплетен и вестей // Не вспыхнет мысли в целы сутки, // Хоть невзначай, хоть наобум // Не улыбнется томный ум, //
Не дрогнет сердце, хоть для шутки. // И даже глупости смешной // В тебе не встретишь, свет пустой.
Неточные совпадения
Мазурка раздалась. Бывало, // Когда гремел мазурки гром, // В огромной зале всё
дрожало, // Паркет трещал под каблуком, // Тряслися, дребезжали рамы; // Теперь
не то: и мы, как дамы, // Скользим по лаковым доскам. // Но в городах, по деревням // Еще мазурка сохранила // Первоначальные красы: // Припрыжки, каблуки, усы // Всё те же; их
не изменила // Лихая мода, наш тиран, // Недуг новейших россиян.
Упала… // «Здесь он! здесь Евгений! // О Боже! что подумал он!» // В ней сердце, полное мучений, // Хранит надежды темный сон; // Она
дрожит и жаром пышет, // И ждет: нейдет ли? Но
не слышит. // В саду служанки, на грядах, // Сбирали ягоду в кустах // И хором по наказу пели // (Наказ, основанный на том, // Чтоб барской ягоды тайком // Уста лукавые
не ели // И пеньем были заняты: // Затея сельской остроты!).
Она
дрожала и бледнела. // Когда ж падучая звезда // По небу темному летела // И рассыпалася, — тогда // В смятенье Таня торопилась, // Пока звезда еще катилась, // Желанье сердца ей шепнуть. // Когда случалось где-нибудь // Ей встретить черного монаха // Иль быстрый заяц меж полей // Перебегал дорогу ей, //
Не зная, что начать со страха, // Предчувствий горестных полна, // Ждала несчастья уж она.
— Да за что же ты бранишь меня? Виноват разве я, что
не играю? Продай мне душ одних, если уж ты такой человек, что
дрожишь из-за этого вздору.
— А, херсонский помещик, херсонский помещик! — кричал он, подходя и заливаясь смехом, от которого
дрожали его свежие, румяные, как весенняя роза, щеки. — Что? много наторговал мертвых? Ведь вы
не знаете, ваше превосходительство, — горланил он тут же, обратившись к губернатору, — он торгует мертвыми душами! Ей-богу! Послушай, Чичиков! ведь ты, — я тебе говорю по дружбе, вот мы все здесь твои друзья, вот и его превосходительство здесь, — я бы тебя повесил, ей-богу, повесил!